— Ребенок был рожден твоей фантазией! Ты же твердил и твердил свое. Чтобы разубедить тебя, мне пришлось пойти на крайние меры. То, что я умолчала о своем девичестве, в какой-то мере вызвано еще и этим обстоятельством. Как же ты меня замучил этой несуществующей девочкой! Но я верила, что настанет день, когда тебе придется наконец смириться с мыслью: нет этого дитя любви! Нет его!

— Держи! — заорал Филипп, препоручая заботам Элен обе чашки с кофе. И тут же кинулся по направлению к кухне.

— Филипп! — заволновалась Элен, но возможность ее вмешательства была ограничена тем, что в каждой руке она держала по чашке кофе.

Когда Филипп вернулся, на лице его не было и следов веселья. Он был предельно серьезен. Нервные пальцы сжимали дымящуюся сигарету.

— Боже, какой же я идиот! Я даже не подозревал, что способен подняться до таких высот идиотизма!

— Почему ты считаешь, что это движение вверх? Скорее спуститься… — успела вставить Элен.

— Подожди, но ведь ты же сама ввела меня в заблуждение! Да, я помню, ты сказала, что пережила такую же трагедию, как бедняжка Эванс.

— Филипп, выслушай меня. Ты сейчас переживаешь за ребенка, но истина тоже чего-то стоит… Так вот, я тебе говорю: во-первых, как ты в свое время заявил, Эванс вовсе не бедняжка, а счастливая мать. Во-вторых, слово «трагедия» вообще не произносилось. В-третьих, я тогда, в мастерской, только подтвердила твою мысль, что друзья иной раз проявляют бестактность, с чем мне и пришлось однажды столкнуться.

Вконец растерянный мужчина из последних сил боролся со здравым смыслом.

— Но как же так? Я же с тобой не раз обсуждал эту тему. Нет, помню: говорил я, а ты или молчала, или убегала… Но леди Монт, она-то почему принимала от меня советы по воспитанию малышки?

— Ну, если честно, не очень-то леди Монт и принимала твою занудную педагогику. А кроме того, она была абсолютно уверена, что речь идет обо мне! — взорвалась Элен. — Слушай, ты когда-нибудь освободишь меня от этого проклятого кофе?!

Филипп, окончательно сбитый с толку, поспешил взять из ее рук свою чашку и даже сделал несколько глотков. Потом яростно затянулся сигаретой и выпустил густую струю дыма.

— Фу! — с негодованием выдохнула Элен. — Учти, с недавних пор я не выношу табачного дыма. У беременных это бывает…

И она рассмеялась собственной шутке. Смеялся и Филипп. Непродолжительные перерывы в хохоте он заполнял несколько однообразным замечанием:

— Дурак!.. Ну и дурак… Надо же быть таким дураком…

Элен с безмятежным видом наблюдала за ним. Наконец ей надоел этот сеанс саморазоблачения, и она строго произнесла:

— Кофе остыл. Я люблю кофе горячий, с одной ложкой сахара, по утрам с молоком или со сливками.

— Прости меня, дорогая, за мою несусветную глупость. Покаюсь, завершая тему: я ведь даже успел подумать, что Саре будет хорошо общаться с ребенком примерно ее возраста. Так и подумал: два ребенка в семье это прекрасно.

— Может, твоей Саре не так уж долго осталось скучать в одиночестве? — с нарочито смущенным видом предположила Элен. — Или мы намерены и впредь подбирать чужих детей?

— Благословляю небеса за то, что встретил тебя, Элен!

— То-то! — На этот раз мисс Олдфилд была предельно лаконичной.

12

Самолет прибыл в лондонский аэропорт Станстед точно по расписанию. Может быть, кого-нибудь и порадовала подобная пунктуальность, но не Элен. Еще сидя в самолете, тесно прижавшись к плечу Джексона, она заранее переживала их расставание.