— Вот как? Ты, Иван Романович, совсем от страха страх потерял? — усмехнулся Андрей Юрьевич, услышав предложение князя Ивана Болоховского.

Предложение было такое… Ну, такое.

— Забирай, княже, этих двоих и оставь мой город в покое. У тебя, я так понимаю, пря с ордой намечается, а мне это не надо. Мы спокойно уже много лет живём. И отцы наши спокойно жили и деды. А раззор весь только от Галича видели. Прадеды наши вельми много претерпели от Даниила Галицкого. Сызнова начинается, — грозно зыркнул на него пожилой мужик. Лет пятьдесят. Борода и усы седые уже. На щеке шрам. Ну, видимо не совсем мирная жизнь, не жена же маникюром борозду процарапала. Глаза же чёрные и злющие.

— Что же и иго поганых не хочешь с шеи сбросить? — не отвёл взгляда князь Владимирский.

— Иго? Поганых? Да от своих бед больше, чем от татаровей. Тем раз в год сто пятьдесят рублёв заплати и живи как знаешь. Да и то не серебром же. Рожь, пшеницу, просо берут, ну и льняной тканью. Не скажу, что просто собираем, но и не последнее отдаём. Люд не ропщет. Усобиц нет, Великие князья войной не хаживают. Живи и радуйся, а тут ты, и я понял, что и Гедимин с тобой. Давно слухи ходят.

— Рабские слова, — профессор Виноградов на другое настроился и пёр к этой цели ни времени, ни нервов не жалея.

— Знаешь, Андрей Юрьевич, что я тебе скажу?.. Пожил уже и бояться мне за себя не след. А раззора народу своему не хочу. Хочешь биться с татарами, вон дорога! Езжай, бейся. А как назад будешь с победой возвращаться, али убитого тебя хоронить повезут, так добро пожаловать. Поговорим, обсудим дальнейшее житьё, — и не улыбнулся даже Иван Романович.

— Как же я мёртвый с тобой обсуждать чего буду?

— А зачем мне с мёртвым чего обсуждать. С чертями в аду обсуждай. Ты скажи, какой выкуп тебе нужён, чтобы мимо проехали, кроме этих двоих. Зерна там, серебра?

— А не боишься, что ордынцы за баскака спросят, а Святослав за тиуна? — посмотрел, на стоящих на коленях неподалёку пленников, профессор Виноградов.

— Они не хотели сдаваться. Не давали ворота открыть… Тьфу. Нет ворот. Биться требовали. Пришлось повязать. Вижу, что силён ты, князь, и диавол тебя силой из ада наделил, а они упёрлись. Объясню и откуплюсь. Зато народ жив останется.

— Это не из ада сила! — вмешался вдруг в разговор до того стоящий молча Егори… м… как там его? Епифаний.

— Что же это? — развернулся к нему всем телом князь Болоховский.

— Это греческий огонь. И сам митрополит Киевский, Владимирский и архонт всея Руси владыко Афанасий благословил сей огонь на битву с погаными. И князя Андрея Юрьевича благословил. И выделывают его в монастыре, в том числе и монахи с монашками.

— Греческий. А всё равно мне. На обратном пути погутарим. Так какой выкуп возьмёшь?

— Никакого. Прав ты, князь. На обратном пути поговорим. Только я побью поганых. Хочу, чтобы ты потом полностью все земли Болоховского княжества под свою руку взял. И вошёл в моё государство как вассал. Дани первые пять лет никакой не надо. Более того торговля будет и с моими княжествами беспошлинной и с Венгерским королевством. А может и с Мазовией. Сейчас о том переговоры с ними веду. Да, и плюшки будут.

— Что будет? — внимательно слушавший Иван Романович чуть просветлел лицом.

— Научу выделенных тобой людей стекло варить. Леса у тебя много. А для этого дела дров много нужно будет.

— Чего же сам не делаешь⁈ Больших денег стоит. Говорят, при Владимире и Ярославе умели на Руси делать стекло цветное, — вот даже искорки в глазах появились.