— Отлично, — сказал он, — я получил большое удовольствие.

Лейкер Армсби захихикал. Девлин ухмыльнулся:

— Спасибо, Лейкер, старина. Я тебя тоже люблю, — сказал он и вышел.

В Ландсвоорте шел сильный дождь, когда Штайнер ехал через взлетную полосу на полевой машине. Он остановился у первого ангара и побежал в укрытие. Петер Герике в старом комбинезоне, вымазанный в смазке до локтей, осматривал мотор «дакоты» вместе с унтер-офицером люфтваффе и тремя механиками.

— Петер, — позвал Штайнер, — у вас найдется минутка? Мне хотелось бы знать, как идут дела.

— Дела идут вполне прилично.

— С моторами никаких проблем?

— Абсолютно. Их мощность девятьсот лошадиных сил. Действительно первоклассные и, насколько я могу судить, поработали мало. Мы проводим профилактику.

— Вы всегда возитесь со своими моторами?

— Когда разрешают. — Герике улыбнулся. — Когда я летал на этих штуках в Южной Америке, приходилось самому обслуживать свои моторы, потому что не было персонала.

— Проблем нет?

— По-моему, нет. Где-то на следующей неделе самолет перекрасят. Без спешки. Бомлер устанавливает радар Лихтенштейна, чтобы все видеть вокруг. Детский перелет. Час над Северным морем, час назад. Пустяки.

— Максимальная скорость этого самолета наполовину меньше скорости английских и наших истребителей.

Герике пожал плечами:

— Все дело в том, как их ведешь, а не в их скорости.

— Вам нужен испытательный полет, верно?

— Точно.

— Я как раз подумал, — сказал Штайнер, — что хорошо бы объединить его с репетицией прыжка. Предпочтительно ночью, когда будет отлив. Мы могли бы использовать побережье с севера от песчаного пирса. Это даст возможность ребятам испытать английские парашюты.

— Какую высоту вы намечаете?

— Скажем, четыреста футов. Я хочу, чтобы они быстро приземлились, а с этой высоты весь прыжок займет пятнадцать секунд.

— Для них, а не для меня. За свою карьеру я прыгал с парашютом только три раза и с куда большей высоты.

Ветер так взвыл над взлетной полосой, гоня перед собой дождь, что Штайнер вздрогнул:

— Ну и мерзкое, забытое богом место. Вполне отвечает цели.

— А что за цель?

Штайнер усмехнулся:

— Вы спрашиваете меня об этом по меньшей мере по пять раз в день. Вам не надоело?

— Я просто хочу знать, что это за затея.

— Может, и узнаете когда-нибудь, это от Радла зависит, но в настоящий момент мы здесь, потому что мы здесь.

— А Престон? — спросил Герике. — Какие у него причины? Просто интересно, что может заставить человека сделать то, что сделал он.

— Разные вещи, — сказал Штайнер. — Что касается его самого, то он получил красивую форму, офицерское звание. Впервые в жизни он что-то собой представляет, а это очень важно, если ты был никем. А что касается всего остального, ну, он здесь по прямому приказанию самого Гиммлера.

— А вы? — спросил Герике. — Ради славы третьего рейха? Жизнь за фюрера?

Штайнер улыбнулся:

— Один бог знает. Война — вещь случайная. Ведь если бы американцем был мой отец, а немкой мать, то я был бы по ту сторону. А что касается парашютных войск… я вступил в них, потому что в тот момент это казалось хорошим делом. Конечно, через некоторое время все надоедает.

— А я занимаюсь этим, потому что лучше буду летать на чем угодно, чем не летать, — сказал Герике.