— Бен, — прошептал он.

Гарвальд открыл глаза. Казалось, в первое мгновение он не узнал брата. Потом, слабо улыбнувшись, спросил:

— Сделал, Рубен, малыш? Избавился от него?

— Пепел к пеплу, Бен.

Гарвальд закрыл глаза. Рубен повернулся к Дасу:

— Очень плохо?

— Очень. Похоже на гангрену. Я предупреждал его.

— О, господи, — сказал Рубен. — Я знал, что его надо было отправить в госпиталь.

Глаза Бена открылись и лихорадочно заблестели. Он схватил брата за руку:

— Никакого госпиталя, слышишь? Ты что хочешь сделать? Дать этим чертовым полицейским щелку, которую они безуспешно ищут годы?

Он откинулся на подушки, закрыв глаза. Дас сказал:

— Есть один шанс. Лекарство пенициллин. Слышали о нем?

— Конечно. Говорят, оно творит чудеса. На черном рынке стоит целое состояние.

— Да, в подобных случаях оно действительно творит чудеса. Вы можете достать? Сегодня, сейчас?

— Если оно есть в Бирмингеме, вы его получите в течение часа. — Рубен подошел к двери. — Но если он умрет, вы последуете за ним. Я обещаю.

Он вышел, и дверь за ним захлопнулась.

В этот момент в Ландсвоорте «дакота» оторвалась от взлетной полосы и повернула к морю. Герике времени зря не терял. Он поднял самолет до тысячи футов, заложил правый вираж и полетел к берегу, теряя высоту. Штайнер и его команда приготовились к прыжку. Они были в полном боевом облачении британских парашютных войск, оружие и снаряжение сложены в подвесные мешки на английский манер.

— Внимание! — приказал Штайнер.

Команда стояла в затылок, зацепив карабин парашюта за фал вытяжного парашюта, проверяя, хорошо ли подтянуты ремни у впереди стоящего. Штайнер присматривал за Гарви Престоном, последним в цепочке. Англичанин дрожал. Штайнер чувствовал это, когда подтягивал его ремни.

— Пятнадцать секунд, — сказал он. — Времени у вас немного, понятно? И зарубите себе на носу: если вы собираетесь ломать ноги, то только здесь, а не в Норфолке.

Все рассмеялись. Штайнер подошел к началу цепочки, и Риттер Нойманн проверил его ремни. Как только над головой замигала красная лампочка, Штайнер открыл люк. Все услышали неожиданный рев ветра.

Герике сбавил газ и пошел на снижение. Был отлив, и широкие мокрые песчаные отмели светлели при лунном свете, простираясь до бесконечности. Сидящий рядом с Герике Бомлер напряженно следил за альтметром.

— Пора! — закричал Герике.

Над головой Штайнера вспыхнул зеленый свет, и он похлопал Риттера по плечу. Молодой старший лейтенант, а за ним и вся команда быстро прыгали вниз. Но Престон стоял, приоткрыв рот и уставившись в ночь.

— Пошел! — крикнул Штайнер и схватил его за плечо.

Престон вырвался, держась за стальную стойку. Он покачал головой, беззвучно шевеля губами.

— Не могу! — наконец, выдавил он. — Не могу!

Штайнер дал ему пощечину, схватил за правую руку и швырнул к открытому люку. Престон уцепился обеими руками. Штайнер пнул его ногой в зад и выбросил в люк. Затем прыгнул сам.

Когда прыгаешь с высоты четырехсот футов, не успеваешь испугаться. Престон почувствовал, что перекувыркнулся, затем ощутил внезапный рывок, щелчок парашюта — и повис, раскачиваясь, под зонтиком цвета темного хаки.

Картина была фантастической. Бледная луна на горизонте, плоский мокрый пляж; кремовая линия прибоя. Престон ясно видел у пирса торпедный катер, людей, наблюдавших за парашютистами, и дальше на песке ряд смятых парашютов, которые собирали приземлившиеся.