— Конечно, господин рейхсфюрер.

— Смотрите, чтобы приговор был приведен в исполнение. Меня не будет, я вызван в Растенбург, а вы сделайте фотографии и уничтожьте тело как обычно.

Эсэсовцы щелкнули каблуками в партийном приветствия.

— Он был арестован? Где? — удивленно спросил Роган. Еще не было пяти, но так потемнело, что пришлось задернуть маскировочные шторы.

— На ферме около озера Ката в графстве Карри в июне прошлого года после перестрелки, в которой он застрелил двух полицейских и сам был ранен. Он убежал из местного госпиталя на следующий день и пропал.

— О, господи, и они называют себя полицией, — в отчаянии сказал Роган.

— Дело в том, сэр, что спецслужба Дублина не имела к этому никакого отношения. Она определила его личность позже по отпечаткам пальцев на револьвере. Арест произвел местный патруль из Гарды, который получил тайное сообщение. И еще одно, сэр. Дублин сообщает, что они запросили министерство иностранных дел Испании, поскольку наш приятель, по всем данным, был там в тюрьме. Испанцы очень неохотно пошли навстречу, вы же знаете, как с ними трудно бывает вести подобные дела. Наконец они признали, что он сбежал с каторжных работ в Гранаде осенью 1940 г. По их информации, он подался в Лиссабон, а оттуда в Штаты.

— А теперь он вернулся, — сказал Роган. — Но зачем — вот в чем загвоздка. Получили сведения из провинции?

— Из семи отделений, сэр, все отрицательные.

— Ладно. В данный момент сделать мы ничего не можем, надо только надеяться. Как только что-нибудь появится, немедленно сообщите мне. Днем, ночью, где бы я ни был.

— Хорошо, сэр.

Глава 14

В пятницу ровно в одиннадцать пятнадцать утра Гарри Кейн, руководивший отработкой нападения, получил срочное приказание немедленно явиться к Шафто. Когда он вошел в приемную командира, то обнаружил там переполох. У писарей вид был испуганный, а главный сержант Гарви нервно ходил взад-вперед, куря сигарету.

— Что случилось? — требовательно спросил Кейн.

— Бог знает, майор. Мне известно только, что минут пятнадцать назад, получив срочный приказ из штаба, он расшвырял все документы. Пинком вышиб молодого Джонса из кабинета. Правда, пинком.

Кейн постучал в дверь и вошел в кабинет. Шафто стоял у окна, держа в одной руке хлыст, а в другой стакан. Он резко обернулся, и выражение его лица тут же изменилось:

— А, это вы, Гарри.

— Что такое, сэр?

— Дело в том, что эти ублюдки из штаба, которые давно стараются убрать меня с дороги, добились своего. Когда мы через неделю кончим здесь учения, я сдам командование Сэму Уильямсу.

— А вы сами, сэр?

— Мне приказано возвращаться в Штаты главным инструктором полевых учений в Форт-Беннинге.

Он наподдал корзинку для бумаг так, что она перелетела через всю комнату. Кейн спросил:

— И вы ничего не можете сделать, сэр?

Шафто взглянул на него, как сумасшедший.

— Сделать? — Он схватил приказ и ткнул его Кейну в лицо: — Подпись видите? Сам Эйзенхауэр. — Он смял приказ в комок и отбросил его. — Хотите я вам что-то скажу, Кейн? Он никогда не был в бою. Ни разу за всю свою карьеру.

В Хобс Энде Девлин лежал в постели и что-то писал в своей записной книжке. Шел сильный дождь, и болото окутал мокрый липкий саван тумана. Распахнулась дверь, и вошла Молли. На ней был плащ Девлина, в руках она держала поднос, который поставила на стол у кровати.