Вспомнив о вчерашнем поцелуе, Анвар вспыхнул. Спишет ли она это на действие вина? Или в смущении отвернется и нахмурится? Но он ошибся: улыбка, осветившая ее лицо, была дружеской, открытой — и сочувственной.

— Ты тоже? — Ориэлла с насмешливой гримасой прижала руку ко лбу. Анвар кивнул. — Ерунда! Праздник того стоил. Я наслаждалась каждой минутой прошлой ночи.

Анвар был поражен. Неужели она догадалась, о чем он подумал, и в ее словах есть какой-то скрытый смысл? Нахмурившись, он вошел в комнату вслед за нею.

— Боги, ну и разгром! — Ориэлла поморщилась при виде множества кувшинов и бутылок и пошла открывать шторы. Анвар поставил поднос и принялся наводить порядок. Волшебница тем временем разводила огонь — эта задача никогда не отнимала у нее много времени.

Должно быть, их суета разбудила Форрала, и из соседней комнаты донесся слабый стон. Ориэлла побежала к воину, и Анвар проклял собственную глупость. Скрытый смысл, ну да! Какой же он дурак! Сгорая от стыда, он повернулся, чтобы уйти. Из спальни выглянула Ориэлла:

— Не уходи.

Анвар неохотно ждал, пока она смешает какое-то лекарство Мериэль и напоит им Форрала. Заботливость волшебницы лишь подчеркивала никчемность его собственного существования, он чувствовал себя покинутым, и, по правде сказать, немного ревновал. Кроме того, ему очень не хотелось встречаться с Миафаном.

— Когда ты ждешь Верховного, госпожа? — спросил он, когда Ориэлла вернулась в комнату.

— Миафан? Он придет? Он что, прислал записку? — нахмурилась та.

Анвар указал на стол, накрытый на троих.

— Нет, но я думал… Ориэлла радостно заулыбалась.

— Благословение богов, нет, — сказала она. — Миафан не станет завтракать со мной, если рядом Форрал. Просто я подумала, что, может, ты захочешь присоединиться к нам, ведь сегодня — первый день Солнцеворота. Садись, не стесняйся. Форрал сейчас придет.

Появился воин с помятым лицом и при виде еды слегка позеленел.

— Мне что, придется все это съесть? — горестно спросил он.

— А ты попробуй, — настаивала Ориэлла. — Это именно то, что тебе сейчас нужно.

— Тоже мне, командир, — проворчал Форрал, но конечно же, еда и снадобье Ориэллы оказали свое действие, и когда опустела последняя тарелка, все трое чувствовали себя гораздо лучше.

Ориэлла повернулась к Анвару.

— Этой ночью мы с Форралом обменялись подарками, — сказала она, — и мне пришло в голову, что я ничего не подарила тебе, так что… — Она нагнулась и подняла коробку, которую перед тем засунула в угол. — Это для тебя.

Анвар держал коробку на коленях, не зная, что сказать. Вчера вечером Форрал подарил ему плащ — а теперь еще и это. Он медленно поднял крышку. Там, завернутая в толстую ткань, лежала прекрасная гитара — по-настоящему замечательная работа. Не веря своим глазам, Анвар вопросительно взглянул на Ориэллу.

— Подходит? — спросила она. — Конечно, следовало предоставить выбор тебе, но я хотела сделать сюрприз. Если тебе не понравится, я заставлю торговца поменять, хотя вряд ли он был в восторге, когда сегодня с утра пораньше его вытащили из постели.

Анвар очень бережно достал инструмент из коробки и коснулся струн. После путешествия по морозу гитара нуждалась в настройке, но звук был глубокий и нежный.

— О госпожа, благодарю тебя, — прошептал он, и глаза его наполнились слезами. Анвар боялся и ненавидел Волшебный Народ, но теперь он знал, что Ориэлла является совершеннейшим исключением. Если уж ему суждено остаться кабальным, то невозможно сыскать лучшую госпожу.