Голландцы по‑разному относились к индейцам и временами с ними братались, а порой вели войны. Но когда нужда в рабах для плантаций стала особенно острой, они снюхались с разбойничьими племенами акавоев и карибов, подбивая их поставлять на плантации пленников‑рабов.

И вот теперь, вооруженные голландцами, их отряды стали нападать на соседние племена, захватывая пленников: акавои – на западе и севере до самых берегов Ориноко, а карибы – на востоке и юге, сея смерть повсюду, вплоть до верховьев реки Эссекибо и берегов реки Рупунуни. Некоторые земли они обратили в безлюдные пустыни. Всюду, где пролегает кровавый их путь, – только ужас, слезы и горе. Захваченных пленников они продают на голландские плантации.

– И давно они так разбойничают?

– Давно, а в последнее время совсем озверели.

– Почему же остальные племена терпят и подставляют под нож головы, словно кроткие ягнята? Разве у них нет луков, копий и палиц?

– Есть, но карибы – убийцы и разбойники от рождения, а наши племена мирные и занимаются земледелием или рыболовством. К тому же акавои лучше вооружены, у них есть даже ружья, полученные от голландцев. Нам трудно с ними справиться.

– Значит, вы даже не сопротивляетесь?

– Сопротивляемся, но они сильнее, хотя нам и горько это признавать. Наши люди гибнут или попадают в рабство. Теперь у нас одно спасение – бежать.

– Даже так? Значит, врагов, наверно, значительно больше, чем вас?

Оронапи стал уверять, что их действительно значительно больше, но против этого решительно возразили и Екуана и Фуюди: акавои нападают, как правило, мелкими группами, всего человек по двадцать, и только в редких случаях более крупными отрядами. Но устоять против их хитрости, свирепости, проворства и кровожадности действительно трудно – это настоящие ягуары…

– А на наших араваков на Итамаке они тоже нападали? – поинтересовался Манаури.

– В открытую еще нет, – ответил Фуюди, – но в прошлую сухую пору наши охотники, ушедшие на юг, в горы Итамаки, бесследно исчезли при загадочных обстоятельствах. А позже мы узнали, что в тех местах рыскал отряд акавоев…

– Сухая пора, – подхватил Оронапи, – уже наступила: дождей с каждым днем все меньше, вода в реках спадает – самое удобное время для бандитов. До нас дошли слухи, что акавои на реке Куюни готовятся в поход на наши селения…

– А возможно, они уже вышли? – спросил я.

– Возможно…

Густой лес подступал почти к самым хижинам – до него было не более ста шагов. Обрабатываемые поля жителей Каиивы находились, вероятно, где‑то в глубине леса. Насколько же просто врагу при таких обстоятельствах незаметно подобраться к селению и захватить всех врасплох!

– Оронапи, ты выставил часовых? – спросил я.

– Каких часовых?

Он не понимал, зачем выставлять часовых в мирное время, а когда наконец я растолковал трудный для его понимания вопрос, он удивленно пожал плечами и ответил:

– Нет!

– Надо выставить часовых, – посоветовал я.

– Ты думаешь? – пробормотал он, совершенно не убежденный.

И пир продолжался, никаких мер предосторожности так и не было принято.

Слушая рассказ об акавоях, я вспоминал о воинственных племенах ирокезов Северной Америки; можно было назвать акавоев ирокезами юга. При всем этом я просто не мог надивиться легкомыслию наших хозяев. Своей неосмотрительностью они просто сами искушали судьбу и навлекали на себя опасность.

В этот же день состоялось заключение союза .между Оронапи, Манаури и мной: мы торжественно пообещали друг другу взаимную помощь и защиту. В подкрепление союза Оронапи подарил нам две лодки, одну большую, из выжженного ствола, именуемую итауба – по названию дерева, из которого она сделана, и вторую – маленькую, из древесной коры, именуемую ябото, дабы мы при необходимости могли быстро приплыть к нему на помощь.