Я не знала, что ему ответить, поэтому промолчала.

— Не забывай, — продолжал Влад, — мне наплевать, что Империя делает и с кем — до тех пор, пока она не мешает мне выполнить обещание, данное мной Гвыд… Хвыд… колдунье, которая взялась помочь Савну. А тебе разве не все равно?

Для меня настал трудный момент. Я знала, что мне совсем не все равно — но…

— Да, — со вздохом солгала я, — ты прав. Однако нельзя исключить, что нам придется иметь дело с мощью всей Империи, чтобы разрешить нашу маленькую проблему. Даже не знаю.

— Я тоже, — ответил Влад.

— Что нам в итоге известно?

— Мы знаем, что Империя пытается скрыть некий факт — весьма вероятно, убийство. Известно, что далеко не все следователи в курсе подробностей дела. Мы выяснили также, что многие из тех, кто владеет всей полнотой информации, совсем не в восторге от происходящего. Однако у них есть приказ, гласящий: каждого, кто проникнет в тайну, необходимо убить. Наконец, возникла ужасная путаница по поводу наследства Файриса, и будет совсем непросто установить нынешнего владельца голубого домика. И еще мы знаем, что на самом деле что-то где-то очень неправильно.

— В каком смысле? — спросила я.

— Фактор времени — забавная вещь, но мне совсем не до смеха.

— Продолжай, — сказала я, хотя уже начала понимать, что здесь и в самом деле происходят странные вещи.

— К чему такая спешка? Когда умирает какой-нибудь богатый человек вроде Файриса, обычно проходит от пятидесяти до пары сотен лет, прежде чем удается утрясти имущественные претензии и распределить права на владения согласно завещанию. Но представители Империи не только окутали завесой тайны расследование его смерти, но и вопросы с наследством решают в ужасной спешке. И так поступает не только сама Империя — так ведут себя все, кто, тем или иным образом, замешан в этой истории.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «все»?

— Я хочу сказать, — проговорил Влад, тщательно подбирая слова, — что не прошло и недели после смерти Файриса, а нашей хозяйке уже предложили покинуть свой дом, дав всего шесть месяцев на сборы. Какая-то ерунда, объяснить которую можно двумя способами: первое — земля почему-то стала очень дорогой; второе — кто-то где-то сильно запаниковал.

Я кивнула. Да, Влад не ошибся.

— Я с тобой почти согласна. Насчет паники ты определенно прав, только вот цена на землю вовсе не обязательно возросла.

— Да? Но тогда почему?..

— Тот, кто хочет заполучить землю, намерен выручить за нее крупную сумму наличными, после чего унести ноги, пока никто не сообразил, что она ему не принадлежит и, следовательно, он не имеет права ее продавать.

— Пожалуй. Звучит разумно, — заметил Влад. Он ненадолго задумался. — К сожалению, твоя догадка нам ничем не поможет — мы не в состоянии выделить группу наиболее подозрительных людей или кого-то исключить.

— Верно, — кивнула я.

— Значит, нам ничего не остается, кроме как попытаться определить, кто за этим стоит. Перед нами возникает уже знакомый вопрос: что теперь?

На сей раз у меня нашелся ответ:

— Сейчас мы пойдем спать. Уже поздно, и мой мозг требует отдыха. Вернемся к нашей беседе завтра утром.