— Продолжай.

— Волшебник отряда заряжал заклинанием палку, так что любой болван мог активировать заклинание. Они использовали дерево из-за того, что привязка к камню отнимала больше времени и была заметно сложнее, хотя и отличалась надежностью. — Я пожала плечами. — Ты наводил палку на кого-нибудь и запускал заклинание, никакого особого умения не требовалось. После чего на ладони оставалась весьма неприятная царапина, а у того, на кого ты нацелил свое оружие, появлялся сильный ожог. Таким способом можно убить человека даже на значительном расстоянии, если имеешь твердую руку и зоркий глаз. Но еще в большей степени все зависит от качества самого заклинания, которое чаще всего налагалось не слишком добротно, — добавила я, — если верить историкам.

— Но какое отношение…

— Правильно. Дело в том, что палки делались гладкими, но в остальном ничем не отличались от самых обычных палок. В разгар сражения ты мог случайно заметить на земле такую палку, но установить, использована она уже или нет, не имел никакой возможности — если, конечно, сам не являлся достаточно сильным волшебником. Поэтому оставался единственный способ проверить — и ты понимаешь, в какое неприятное положение попадал тот, кто неправильно оценивал ситуацию.

— Да, могу себе представить.

— Поэтому было принято ломать палку после того, как она разряжалась.

— И ты предполагаешь, что он говорил именно об этом?

— «Сломать палку» стало означать оставить сигнал или предупреждение.

— Сколько времени прошло с тех пор, когда использовались подобные выражения?

— Очень много.

— Тогда…

— Он был военным историком, Влад. Вспомни, как он любил делать неясные намеки…

— Да, теперь припоминаю.

Я пожала плечами.

— Не исключено, что он имел в виду нечто другое, но…

— Весьма любопытно. — Он на мгновение прикрыл глаза, и мне показалось, что я слышу шум прибоя его мыслей, разбивающихся о берег фактов, когда он пытался сложить их по-новому. Я ждала. — Хм-м-м. Да. Кайра, это очень интересно.

— Что ты имеешь в виду?

— Сложились все части головоломки. И еще кое-что.

— И еще кое-что?

— Да, я получил даже больше, чем хотел. Но не будем об этом. Ты разгадала ребус?

— Может быть, — сказала я. — Давай подведем итоги. Файриса убили, и кто-то отчаянно пытается скрыть факт его насильственной смерти. У нас есть компании, которые падают одна за другой, как теклы у Стены Гробницы Барита. У нас есть человек, или группа людей, в руководстве Империи, отчаянно пытающиеся скрыть обстоятельства смерти Файриса. Я правильно изложила факты?

— Да. Продолжай.

— Хорошо. Мы знаем, что джареги связаны с Файрисом, а Империя с банками, и… подожди-ка минутку.

— Да?

— Файрис был должен джарегам. Файрис был должен банкам. Банки и джареги рассчитывали на Файриса. Империя защищает банки, а банки поддерживают Империю. Верно?

— Абсолютно. Вывод?

— Империя работает заодно с джарегами.

— Точно, — кивнул Влад. — Поддерживает джарегов, занимает у них деньги. И, вероятно, использует джарегов.

— Все обстоит именно так, как ты говоришь.

— Да, все прямые сходятся в одной точке. Но сделай еще один шаг, Кайра: как поступит Империя, если слухи о влиянии на нее джарегов станут достоянием широкой публики?

Я пожала плечами.

— Сделает все, чтобы это скрыть.

— Все?

Я кивнула:

— Да. Все — и в том числе утаит факт убийства Файриса и организует убийство собственного следователя, если усомнится в его лояльности.