— Контакт без предварительного наблюдения недопустим. Тем более вмешательство … Придет время, и сюда будет послана контактная экспедиция. Ей и пригодятся наши записи.

— Конечно. Через пару столетий. И увидит развалины городов, сожженные библиотеки, разрушенные обсерватории. И среди всего этого — тупых варваров, которым не будет дела до космического разума.

— Да вы понимаете, кому доверили мощное оружие? Рабовладельцам!

— Я не такой уж невежда в истории. Рабовладельческий строй прогрессивнее варварства. К тому же рабство преходяще, а достижения человеческого духа бессмертны.

— А вы подумали о том, какую бойню устроят с помощью вашего «подарка» Олимпий и ему подобные?

— Зачем же судить о цивилизации по худшим ее представителям? Да и что я им передал? Один-единственный дезинтегратор, который они даже не смогут воспроизвести. Он лишь послужит защите культурных ценностей от варварства.

— Довольно! До конца экспедиции отстраняю вас от исследования обитаемых планет. Наалу! Вы участвовали в контактных экспедициях — берите планетолет и любой ценой изымите или обезвредьте дезинтегратор.

* * *

Публий Флавий Сервилий лет десять назад оставил службу и обосновался в своем поместье. Не чуждаясь радостей жизни, он избегал, однако, излишеств, свойственных его эпохе. Это позволяло ему не переобременять колонов платежами. Он же часто защищал их от чиновников и сборщиков налогов, и многие крестьяне рады были отдать Сервилию землю в обмен на его покровительство. Два десятка ветеранов его бывшего легиона служили теперь надсмотрщиками и сборщиками платежей. Две сотни рабов, трудившихся на виноградниках и господском дворе, удерживались в повиновении железной рукой главного надсмотрщика — бывшего центуриона Олимпия. Сервилий не был жесток, но послаблений не допускал: на верность рабов надеется лишь глупец.

Сейчас, возвращаясь с охоты в приподнятом настроении, сенатор прикидывал, чем бы еще пополнить свою библиотеку. Теперь Оружие Солнца защитит этот островок знания от всех апостолов варварства!

Его размышления прервал стук копыт. Обернувшись, Сервилий не удержался от смеха: всадник в черной рясе настегивал мула, словно боевого коня. И всадник этот был степенный и смиренный аббат Секарий. В молодости они с Сервилием вместе изучали риторику и философию, да и теперь часто спорили за чашей вина о тайнах небес.

— Что случилось, Секарий? Вакх и Венера учинили набег на твой монастырь и увели всех монахов?

— Оставь свои нечестивые шуточки, Публий! Багауды идут к твоему имению!

— Какие багауды? Аэций разбил этих мятежников за Луарой …

— Толпа человек в четыреста перешла Луару и теперь уходит на юг, к готам. С ними шайка бургундов.

— Это уже серьезно! Олимпий, пошли гонцов по селам, пусть боеспособные колоны собираются с оружием к вилле. Рабов запереть в подвале.

— А как же Оружие, господин?

— Пока что ни слова о нем. Пусть оно ударит внезапно — тогда страх перед Оружием удесятерит его силу.

* * *

Мощеной дорогой на юг двигался отряд багаудов. Впереди ехала конная дружина бургундов. Именно эти молодцы, выросшие в битвах и отлично вооруженные, составляли костяк отряда, который без них давно бы разбежался. Дальше шел пеший отряд беглых рабов с каменоломен. Эти были хуже вооружены, но превосходили всех стойкостью, выработанной привычкой к совместному труду. За ними нестройной толпой брели кое-как вооруженные галльские мужики.