Не прошло и половины метацикла, как они уже снова сидели в санях (запряженных на этот раз маленькой, бурой с белыми пежинами дрошкатицей), и Лук, младший сын Южного, вез их сквозь усилившуюся метель. Закутанный в шерсть, в скафандре, греющем на полную мощь, Брим обещал себе, что, если останется жив, непременно поселится где-нибудь на орбите звезды с повышенной активностью, где круглый год стоит тропическая жара!

Лук высадил их, вместе с запасом еды и двумя полностью заряженными лучевыми пиками, в месте, идеально подходившем для спасательных целей: у купы деревьев недалеко от большого леса, в десяти кленетах от фермы Южных. С гордостью попрощавшись с Бримом по-авалонски, молодой медведь потряс лапу Урсису, прыгнул в сани и отправился домой под вой метели.

Еще один боец, который нипочем не сдастся поганым лигерам, с улыбкой подумал Брим. Трудненько будет врагу покорить медведей.

— Тут снег когда-нибудь перестает идти? — спросил он, когда они укрылись в чаще и присели за поваленным деревом.

Урсис помолчал, устраиваясь поудобнее.

— Иногда случается. Иначе деревья не выросли бы такими большими.

— Может, они простояли замороженными последние миллион лет.

— Все может быть. — И Урсис внезапно прищурился, глядя вдаль. — Это еще что такое?

Брим посмотрел в ту же сторону — к ним бегом приближалась какая-то непонятная фигура.

— Матерь Вута, — прошептал Брим, — это медведь… нет, медведица… и на ней скафандр!

Тут сквозь завывания ветра послышался лай собак, и позади медведицы появилась другая фигура, очевидно, преследующая ее.

— Облачник! — крикнул Урсис. — Он на нее охотится! — Он приподнялся и замахал руками, стараясь привлечь внимание жертвы, а Брим взял на изготовку одну из старинных лучевых пик.

Медведица, не видя их, оглянулась и удвоила скорость, стремясь добраться до леса.

Но Облачник в то же самое время небрежно снял с плеча длинный, тонкий спортивный бластер, быстро прицелился и выстрелил. Он попал точно в голову — на медведице не было шлема. Разряд энергии бросил ее вперед — она покатилась по снегу, дернулась и застыла в луже крови в каких-нибудь тридцати иралах от Брима и Урсиса.

— Гнусный убийца, — заворчал Урсис и полез через ствол, но Брим его удержал.

— Не надо, Ник, — шепнул он. — Ей все равно уже не поможешь.

— Лигерская сволочь! — Урсис схватил вторую пику и хотел пристроить ее на дереве, но Брим, ухватившись за дуло, пригнул ее к земле.

— Не дури, Ник. Ты ведь слышал лай. Этот лигер не один здесь. Сейчас прибегут его дружки — и если они найдут его мертвым, то откроют охоту на нас. Это в сто раз затруднит наше спасение, а ей ничем не поможет. Ну, подумай сам!

Медведь заскрипел зубами и закрыл глаза.

— Правда твоя, Вилф Анзор. Извини. Правота Брима подтвердилась очень скоро, когда еще двое Облачников с охотничьими бластерами подъехали на маленьком открытом глайдере, входившем, видимо, в парк машин охотничьего замка. Все трое не спеша направились к убитой медведице.

Брим не сводил глаз с Урсиса, который тяжело дышал, обуреваемый яростью.

— Ничего, Вилфушка, — шепнул медведь. — Я уже взял себя в руки.

Трое лигеров, стоя над мертвой медведицей, сняли шлемы своих скафандров и выпили, чокнувшись серебряными фляжками.

Брим покосился на пики, а Урсис вдруг затаил дыхание.

— Великий скальный волк. Ты видишь, кто это? Брим прищурился и ахнул.

— Великая Вселенная, Ник! Похоже, это сам Родеф ноф Вобок.

— Не просто похоже — это он и есть.