— Адмирал Брим, — сказал один с учтивым поклоном, — прошу следовать за мной.

Брим, успевший за время поездки поразмыслить о том, чего лишился, хотел выплеснуть свое раздражение, но воздержался — солдаты тут были ни при чем.

— Ладно, — сказал он, положившись на Леди Удачу — Ведите Крайне смущенный, Урсис ждал его в вестибюле.

— Гм-м, — сказал Брим. — Я так и думал, что без тебя тут не обошлось.

— На этот раз я чист, Вилфушка. Знать ничего не знаю. — Медведь нахмурился. — И надо же, чтобы ты как раз уединился со старым другом, капитаном Труссо. Должен же человек как-то расслабиться на медвежьей планете — так нет…

— Послушай, дружище, — смягчился Брим, но тут появился слуга в роскошной, красной с золотом дворцовой ливрее.

— Генерал Урсис, адмирал Брим, прошу вас следовать за мной, — с низким поклоном сказал он.

Брим, взглянув на Урсиса, пожал плечами и пошел за слугой по длинному узкому коридору, где стены были исцарапаны целыми поколениями столиков на колесах. Сопровождаемые сзади гвардейцем с пикой наготове, они прошли через шумные кухонные залы, и коридор преобразился в отапливаемую галерею, где витали вкусные запахи. Они миновали сонмы мокрых от пота поваров, мясников в окровавленных передниках (в том числе и явно беременную медведицу) и целую армию работников в костюмах различных гильдий. В конце концов слуга довел их до узкой винтовой лестницы.

Они поднялись до первой площадки, к массивной двойной двери. Слуга дотронулся до светящейся красной пластинки на стене и сказал вполголоса:

— Один момент.

— Где это мы? — спросил Брим.

— Ш-ш, — прошипел служитель Пластинка из красной стала зеленой, и он, попросив всех отойти, нажал на автозащелку. Двери, повернувшись на бесшумных петлях, медленно, почти величественно распахнулись, и показалась комната, залитая мягким светом. Войдя туда со скромного служебного хода, Брим ощутил запах нового коврового покрытия — и живых цветов. Вазы с ними стояли повсюду В центре большой овальной комнаты ожидали, повернувшись спиной к двери, два роскошно одетых медведя. Гигантская фреска над ними живописала подвиги некоего легендарного содескийца, который, судя по костюму, жил в очень раннюю эпоху космических полетов. Плафон, разделенный лепниной на несколько частей, сливался в картину, дающую иллюзию безбрежного небосвода. На нем парили крылатые медведеобразные существа с вкраплением человеческих фигур. Казалось, что некоторые из них слетели на карниз под потолком, где преобразились в статуи. Оба медведя повернулись лицом к двери: это были князь Бородов и его старший брат, Николай Двадцать Первый, князь всея Содески и верховный маршал Галактической Федерации Содескийских Государств. Урсис и двое сопровождающих тут же припали на одно колено, только Брим остался стоять.

Великий князь произнес что-то, апатично разглядывая свой палец, и гвардеец со слугой тут же исчезли, словно ветром их сдуло, Урсис же нерешительно поднялся на ноги.

— Приветствую вас в нашем скромном кабинете, — на чистейшем авалонском сказал великий князь. — Надеюсь, мы не причинили вам особых неудобств, хотя адмирала Брима… — он поджал губы и развел руками, — полиция, боюсь, застала в весьма деликатный момент.

— В Содеске для великого князя не существует неподходящего времени, — быстро нашелся Брим, проглотив подступивший гнев.