— Чего уж тут…

— Так вот, я вот представляю себя на месте этого шевалье… Возможно, я бы так же сделал, как он, если бы со мной произошло то, что с ним.

— Если бы вы струсили в бою и бежали, обрушив фланг?

— Ну… Да. Но вот если бы у меня за спиной было бы те, кого я должен защищать…

Элайна вдруг треснула кулаком по столу.

— Правильно сестра говорит — все мужчины идиоты! Вы кроме своей гордости хоть о чем-то думать можете⁈ Я бы не стала его казнить за трусость!!! Не стала бы! Да, больше он никогда бы не получил назначение в армию, но боже… Он же талантливый организатор! Вспомните, что отец говорил о нем? Да посмотрите хотя бы на город! Он же тут все привел в порядок! Все на своем месте! Вспомните, что говорил граф Ряжский! И все это вот так из-за чертовой гордости! Ненавижу! Ненавижу и его, и вас, и всех гордецов, для которых их гордость важнее всего! А шевалье сейчас здесь ой как пригодился бы! Да я бы ему даже мятеж этот долбанный простила бы, но он же как последний идиот начал во всеуслышанье призывать своих людей к бунту! Куда столько свидетелей деть?

Элайна накричалась и сейчас тяжело дышала, ухватившись за край стола. А капитан только радовался, глядя на это. Наконец-то хоть какие-то эмоции. Дальше будет лучше.

— В этом случае вы всего лишь переложили бы решение на отца, — покачал головой Дайрс. — Уверены, что так было бы лучше?

— Если бы я всегда знала, как лучше…

— Я взял на себя смелость написать вашему отцу о произошедшем…

Элайна рассмеялась, нервно, на грани истерики. Но удержалась.

— Капитан… Пока мы одни, давайте и дальше без этикета. Так мне легче… Словно с отцом говорю.

— Хорошо, Элайна.

— Спасибо… За сообщение. Я потом… Позже… Тоже напишу. И да, надо подумать. Кем заменить Лерийского в совете.

— Пограничной армии как таковой, больше нет, — сообщил капитан. — Они либо пришли сюда, либо усилили гарнизоны других крепостей, либо отправились на соединение с пограничными отрядами. Управлять этим отсюда не получится.

— Говорите, что смысла нет кого-то тащить? Ладно, пусть так. Если потребуется, назначим. Картен говорил вроде, что гарлы скоро появятся?

— Он говорил, что дает нам еще дня три или четыре.

— Значит, началось… — Элайна медленно встала и подошла к окну, слегка отодвинула занавеску. — В исторических книгах всё не так описывается, — сообщила она, не поворачивая головы.

— В исторических книгах просто многое опускается.

— Наверное. Мне страшно, Дайрс. Очень страшно.

Капитан помолчал. Кивнул, хотя вряд ли девочка могла видеть его.

— Это нормально, Элайна. На самом деле мне тоже страшно. Или, думаешь, остальные не боятся?

— И тебе страшно? — удивилась девочка, поворачиваясь.

— Конечно. Я же нормальный человек, а не дебил. А поскольку я побывал уже не в одной битве, то я лучше всех, ну, кроме разве что Картена, представляю, что такое война.

— Мы справимся?

— Я не Единый, чтобы давать точный прогноз. Но могу сказать, что мы сделали максимум возможного за предоставленное нам время. Так что шансы у нас довольно неплохие. Если сами не накосячим.

— Как Корстейн в том походе?

— В том числе.

— Капитан, если я скажу одну вещь, вы не обидитесь?

— Постараюсь.

— Знаете… Я ведь рассчитываю не на вас. На Картена.

Дайрс некоторое время молчал, переваривая.

— Я знал, что вы его высоко оцениваете, но…

— «Ты». Мы же договорились без этикета. С этикетом я бы никогда не стала этого говорить.