Сборы Элайна завершила быстро, не так уж и много было тех вещей, которые она не доверяла слугам. Так что, подумав, решила сделать еще одно необходимое дело. Предвкушающе улыбнувшись, она вышла в коридор…

— Дорогой братик, как же я за тебя переживаю!

Лежащий в постели Ларс с подозрением глянул на бодрую сестру. Рядом суетился врач, который все что-то говорил, что молодому господину хоть и лучше, но все же тревожить и волновать его не стоит, температура может подняться. И что вообще пока лучше его не посещать, чтобы не заразиться.

Элайна кивнула и сплела перед лицом аурную защиту. Врач глянул, вздохнул, но все же поднял руку и проверил, направив несколько импульсов своей аурой. Кивнул.

— Только недолго, юная госпожа.

— Ты ведь скучал по мне, братик? — Дождавшись, когда врач выйдет, девочка плюхнулась на стул перед кроватью.

— Нет, — твердо отозвался тот, все еще глядя на сестру с подозрением.

— Какой ты бука. А ведь я переживала о тебе. Как МАЛЕНЬКИЙ ребенок поддался на слабо, вступил в спор с другими ДЕТЬМИ. И вот сейчас твоя младшая и любимая сестра вынуждена вместо тебя ехать по герцогству, как герцогский представитель.

— Это когда ты стала моей любимой сестрой?

— Ой, да ладно тебе. Все еще вспоминаешь тех лягушек у себя в комнате?

— Ты сказала, что это заколдованные принцессы, и я должен их поцеловать, чтобы расколдовать и тогда, по твоим словам, у меня будет гарем!

— А ты что, поверил? — невинно похлопала глазками Элайна.

— Нет! Но ты сказала об этом при моем друге Эде! Они потом полгода меня доставали с вопросом, когда я уже их познакомлю со своим гаремом!

— Твой друг трепло. Это же он рассказал об этом всем остальным. Я тебе сразу говорила, что он не друг тебе.

Ларс устало вздохнул.

— Навестила меня?

— Еще нет. Я, в общем-то, спросить… На что хоть спорили? Детский спор, или что-то серьезное? Взрослое? Хотя, о чем это я, конечно же, очень-очень взрослое… Как сам спор.

— Ты ведь теперь постоянно будешь мне об этом напоминать? — обреченно спросил Ларс.

Элайна с улыбкой кивнула.

— Мы же семья, братик, значит, должны помогать друг другу. В том числе и помогать не забыть ошибки, чтобы лучше на них учиться.

— Что ты хочешь?

— Перо. То, которое ты купил у проезжающего купца.

— Перо? — удивился Ларс. — И всё?

— Ага.

— И тогда ты перестанешь говорить о моем промахе?

Элайна изобразила, как вдевает нитку в иголку и этой иголкой зашивает себе рот.

— Эх, вот если бы ты так сделала на самом деле, — мечтательно протянул Ларс. — Ладно, можешь забрать его. Оно вон там, за ширмой в вазе на столе стоит.

— Спасибо, дорогой братик, я тебя люблю!

— Зачем оно тебе, хотя бы можешь сказать?

— В шляпу воткну. Всегда мечтала о шляпе с пером. А тут такое роскошное, яркое…

— Я его первым заметил!

— И отказался уступить любимой сестренке? — Элайна уже прошла за ширму и вернулась, держа в руке роскошное перо какой-то птицы. Пышное, красочное, хотя и не очень длинное.

— Любимой сестренке уступил бы.

— Ага. А я тебе сказала, что перо все равно будет моим. — Девочка помахала им перед собой. — А тебе оно все равно было не нужно, из вредности купил.

— Ладно-ладно, каюсь, был не прав, дорогая любимая сестренка.

— Забыл добавить, что я еще и умная. Я не вступаю в дурацкие споры и не купаюсь в ледяной воде.

— Ты же обещала!

— Обещание вступит в силу, когда я покину комнату, а пока я буду стараться вдолбить в тебя, что спорить плохо, что кто спорит, тот ума не стоит.