Турий рассмеялся.

— Ради бога, только гвардейцам такое не скажи, обидятся. Но так да, согласен, в плане понтов герцогскую гвардию переплюнет разве что гвардия короля.

— Я люблю пошутить, но я не дура, братик. Кстати, а сколько гвардейцев сопровождало тебя?

— Ну… Я все-таки и сам неплохой воин и могу постоять за себя…

— Сколько, братик.

— Три десятка… Элайна, отец очень переживает…

— А ты сколько от себя добавил?

— Ну… Отец хотел отправить десять десятков, я предложил добавить еще два… На всякий случай.

Элайна вздохнула.

— Я вот даже обижаться на вас не могу.

— И не надо. Мы пришли. Отец… и матушка ждут.

— Герцогиня… — прошептала Элайна. И в один миг вся веселость исчезла, лицо превратилось в ледяную маску, девочка выпрямилась. Идеальная осанка, никаких эмоций на лице, плавный шаг. Дождавшись, когда слуги перед ней откроют дверь и плавно вошла в комнату, безупречный реверанс отцу.

— Ваша Светлость, отец. — Легкий поворот и такой же безупречный реверанс в стороны высокой красивой женщины, сидящей в кресле рядом с герцогом. Даже не присматриваясь, можно было заметить сходство женщины с девочкой или ее сестрой Ларией. Лария даже больше взяла от матери, Розой герцогства ее называли не только за безупречное знание этикета. Эту вот холодную красоту она тоже унаследовала от матери. Сама Элайна походила на мать только вот в такие моменты, когда все эмоции исчезали с лица. Гордая осанка… и пустой взгляд.

— Ваша Светлость, матушка.

Отец нахмурился, покосился на жену. На мгновение, всего на мгновение холодное выражение лица женщины дрогнуло, в глазах что-то дрогнуло на миг, словно эти слова причинили женщине боль.

— Поворот к другому собеседнику следует делать более плавным и медленным.

— Я учту это замечание, матушка.

— Дорогая, — торопливо вмешался герцог, — мне кажется, сейчас не самое подходящее время для изучения этикета. Безусловно, госпожа Розанна объяснит нашей дочери ее ошибку и отработает ее.

— Хорошо. Я сообщу об этом досадном упущении в знаниях моей дочери госпоже Розанне.

— А, по-моему, вполне нормально всё было, — вмешался Турий, который вошел сразу следом за Элайной и сейчас остановился рядом с креслом отца, оставшись стоять по правую руку от отца. — Мама, нам и одной госпожи Безупречности достаточно. Не верю, что кто-то когда-нибудь будет замерять скорость, с которой повернулась к собеседнику сестра. А если будет, значит у него что-то не в порядке с головой.

Прозвучало… грубо. Отец осуждающе глянул на сына, но тот лишь губы поджал. Скорее всего, у него уже состоялся разговор с матерью, в котором он попытался её убедить… в чем-то. Судя по всему, разговор прошел не очень гладко, и сказал он явно на нервах.

— Сын, прояви уважение к матери!

— Прошу прощения, отец. Элайна, обязательно натренируй этот поворот как следует! Он должен завершиться за четыре сотые секунды, а не за три, как у тебя.

— Турий! — рявкнул отец. — Забываешься.

На этот раз Турий промолчал. Отец, не дождавшись от него реакции, кивнул. Снова посмотрел на дочь.

— Элайна, подойди. На колено.

— Что? — изумилась она, не удержавшись, но, наткнувшись на холодный взгляд матери, торопливо взяла себя в руки. Плавно подошла и опустилась перед отцом на колено, склонив голову.

Отец поднялся и принял от сына что-то на цепочке. Шагнул вперед.

— Элайна Райгонская, отныне, до отдельного приказа, назначаю тебя Голосом и Рукой герцога Райгонского. В отсутствии меня и наследника провозглашаю тебя временным правителем герцогства со всеми правами и обязанностями.