Однако для капитана в этот день оказалось самым большим шоком, когда после Турия к нему подошла и Лария. Вот этого он точно не ожидал. Лария, заметив его удивление, хмыкнула.

— Вы правы, господин Дайрс, порой мою любимую сестренку хочется придушить. Но знаете… без нее тут будет так скучно… Вы уж постарайтесь вернуть нам нашу головную боль в целости и сохранности. Пожалуйста.

— Сделаю все возможное, — кивнул Марстен Дайрс.

— И невозможное… как любит говорить сестра.

— Простите?

— А, не берите в голову. Просто как-то она в очередном споре выдала. Я тогда сказала что-то вроде надо делать все возможное… не помню уже, о чем там мы спорили. А она мне заявила, мол возможное любой дурак сделать может, надо пробовать делать невозможное. И если получится, тебя будут помнить в веках… Сестренка на мелочи не разменивается.

— Тогда я сделаю и возможное, и невозможное, — улыбнулся граф. — Простите, госпожа, мне пора.

— Конечно. Прошу прощения, что задержала.

Граф торопился напрасно. Элайна понимала важность порядка при путешествиях, потому далеко отъезжать не стала и терпеливо дожидалась всех недалеко от ворот. Понятно, что основной их караван находился не здесь — во дворе цитадели этот табор просто не поместился бы. Только с десяток гвардейцев во главе с капитаном, кареты, в которых разместились служанки Элайны, её горничная и временная дуэнья Мари, еще карета, в которой везли наряды… Девочка сама не понимала, как к этому относиться. Наряжаться она, любила, но понимала, что все эти платья доставят еще головной боли ее служанкам. Но ведь и перед вассалами нельзя предстать в неподобающем виде. В конце концов поступила чисто по-детски — махнула рукой. Служанки позаботятся. Их едет трое. И Мари… Мари…

Элайна покосилась на карету. Ей эта временная дуэнья не нравилась. Жаль, что Стайра отказалась ехать, сославшись на плохое самочувствие.

— Самочувствие? — усмехнулся отец, когда услышал об этом. — Да на ней пахать можно. Ей сколько? Тридцать девять вроде. Она младше меня. Она просто ужасно не любит путешествовать, даже недалеко. А тут и путешествие, и народа много. Но заставлять не стоит. Она же вроде рекомендовала кого-то вместо себя? Мари Крайстл? Молодая девушка, как раз тебе в дороге будет с кем поговорить. Ей вроде как двадцать три? Двадцать два?

Элайна возражать не стала, хотя не понимала, о чем она будет говорить с этой девушкой. Для отца, может быть, разница в возрасте в десять лет и нет ничего, но для нее в данном случае — пропасть. Ей даже с сорокалетней Стайрой было проще общий язык найти. По крайней мере, она не трещала бесконечно о том или ином красивом кавалере, который просто ах. Может, когда Мари замуж выскочит, утихнет немного, но слушать об очередном красавце сил не хватало. И это только после часа беседы при знакомстве…

Элайна сделала вывод, что Мари едет не столько в качестве ее сопровождающей, сколько себя показать и мужа найти. Тем не менее возражать не стала. Не постоянная же служанка, а временную можно и потерпеть.

Как ни странно, но обоз, несмотря на достаточно большую численность, двигался довольно быстро. Быстрее, чем ожидала Элайна. Проскочив немного вперед и опередив сам обоз, она въехала на небольшой холмик, откуда и наблюдала, считая повозки, кареты и всадников. За спиной у нее, молчаливой тенью, застыли два гвардейца, на которых девочка старалась не обращать внимания.

Папа никак не мог понять, почему она гвардейцев обзывает мушкетерами короля, а замковых солдат — гвардейцами кардинала. Элайна наотрез отказалась пояснять свою мысль. Хотя да, для понимающего, голубые плащи гвардии и красные солдат наводили на определенные аналогии… если знать, о чем речь.

Герцог Райгонский о гвардии своей заботился, за счет казны закупая все вооружение.