— Я обещал Моррису, что помогу ему с «Шавлом», — сказал он.

Престон поднял на лоб очки и уставился на него:

— Я думал, ты хочешь научиться серфингу.

— Хочу.

— Тогда к черту Морриса. Пусть сам колупается со своим «Шавлом». Ты что, хочешь пахать на него всю оставшуюся жизнь?

— Это не его «Шавлхед», а Муна, — ответил Айк, натягивая шорты.

Теперь он наконец проснулся, и энтузиазм Престона начал на него действовать. Айк ухмыльнулся, искоса глядя на гостя.

— А я думал, ты на пенсии.

— Это ты, черт побери, окажешься сейчас на пенсии, если не определишься. Я собираюсь найти хорошие волны. Ты едешь со мной или как?

Айк встал и застегнул шорты.

— Так куда мы едем? — спросил он.

Престон усмехнулся и опустил на глаза свои «фильтры».

— Тебе там понравится, храбрец, тебе там понравится.

Сойдя с лестницы, Айк с удивлением обнаружил старый «шевроле» — серенький грузовичок со следами ремонта на передних дверцах. В надстроенном над кузовом самодельном фургончике виднелась кровать, а его заднее окно украшали харлеевские «крылья». Престон приподнял заднюю дверь, чтобы Айк мог просунуть внутрь свою доску. Там уже лежали походное снаряжение и пожелтевшая по краям доска Престона. Айк заметил на ней эмблему — волна в кружке и надпись: «Оседлай волну».

Они ехали все утро, и Айк больше не спрашивал куда. Дорога шла на север, мимо нефтяных скважин и холмов, где Айк впервые оседлал волну. Престон опустил со своей стороны стекло, и в кабину ворвался утренний ветер. Воздух был чистый, прохладный, и Айку это очень нравилось. Он смотрел на дорогу, первые яркие солнечные лучики рассеяли сумрак. Сейчас он наконец-то по-настоящему проснулся, и ему стало интересно, что задумал Престон и куда они едут. Еще он думал о доске, которую видел в фургончике, но вопросов больше не задавал.

Останавливались они только раз — перекусить в кафе на шоссе. Заведение нависало прямо над морем, и далеко внизу виднелись разбивающиеся о прибрежные скалы волны. Когда они снова уселись в грузовичок, Престон высунул голову в окно и громко ухнул.

— Будет здорово, храбрец, — сказал он, потом втянул голову обратно и стукнул Айка по колену. Удар был вполне ощутимый, хотя Айк понимал, что его спутник просто дурачится. Он посмотрел на змею, обвивавшую руку Престона и заползавшую под рукав его шутовской рубашки, и ему остро захотелось понять, что же все-таки происходит. Казалось, что энтузиазм Престона был не вполне логичен. Айку не терпелось поговорить о Хаунде Адамсе, спросить про светловолосого, с которым Престон разговаривал в переулке. Но он не хотел нарушать хрупкую гармонию утра и одернул себя, как и тогда, в комнате. Айк молча уставился на приборную доску, где на одной из ручек на кожаном ремешке болтался ржавый ключ. Грузовичок летел по шоссе, за окном проносилось утро. Айк постепенно начал получать удовольствие от всего происходящего. Впервые в жизни его куда-то везли, во что-то втягивали, за исключением того времени, когда они с сестрой были детьми и мать повсюду таскала их за собой. Но это, решил он, не считается. Гордон изредка ездил на охоту, и Айк всегда хотел поехать с ним, но его никогда не брали — дядька говорил, что он еще маленький и ростом не вышел. Интересно, что сказал бы Гордон, увидев его в этом пикапе с харлеевскими «крыльями» на корме, рядом с таким человеком, как Престон. Он сел прямо, свесил в окно руку, как его спутник, и решил, что не стоит забивать себе голову лишними вопросами — по крайней мере пока. Это всего лишь прогулка, надо расслабиться и слушать шум мотора.

К полудню они были в Санта-Барбаре.