Он держался на отдалении и не мог разобрать, о чем говорили парни, но видел, что те смеются и жестикулируют. От их босых ног на грязном тротуаре оставались мокрые следы. Они шли, и люди расступались передними. На дорогих мотоциклах, выстроившихся вдоль обочины напротив отеля «Капри», лежали розоватые отсветы неоновых ламп. Хаунд показал на мотоциклы, и Айк услышал, как его приятель засмеялся.

Возле закусочной «Тако» они повернули направо и пошли по тускло освещенной улице. Айк последовал за ними. Он чувствовал, как пульсирует горло и потеют ладони. Кроме них, на улице не было ни одного человека, поэтому он немного замедлил ход, но не терял их из виду.

Миновав три квартала, парни свернули во двор двухэтажного дома. В окне верхнего этажа горел свет, и от него на темную траву ложилось золотистое пятно. Тихонько шелестела листьями старая пальма. Айк слышал, что они снова о чем-то разговаривают, стаскивая с себя резиновые костюмы. Сначала он думал просто пройти мимо как ни в чем не бывало, но сейчас ему захотелось узнать о них побольше. В соседнем доме свет не горел, и на лужайке перед ним было темно. Айк укрылся за густой изгородью, разделявшей два участка. Он пополз вдоль изгороди, думая, как глупо будет, если его поймают. Но в доме было темно, окна занавешены. До него доносились голоса серферов и звук льющейся из шланга воды. Он еще немного прополз на коленках и отыскал в изгороди место, сквозь которое было видно, что делается снаружи.

Парни разделись до трусов. Хаунд мыл под шлангом костюмы. Потом на крыльце появился мужчина в шортах и майке, с волнистыми светлыми волосами, зачесанными назад, будто он только что выбрался из воды. Ростом он был ниже Хаунда и самоанца, довольно худой, но жилистый. Склонив голову набок, он поднес руку ко рту, словно затягиваясь. Это движение, а может быть, и цвет его волос напомнили Айку о разговоре в проулке за магазином. Он был почти уверен, что именно с этим человеком говорил тогда Престон. Мысленно Айк прошептал его имя.

— Надо и тебе выйти, брат, — заговорил Терри.

Человек на крыльце пожал плечами и передал ему «косяк».

— Завтра, — ответил он.

Терри кивнул и пошел по ступенькам в дом. Адамс и вновь пришедший некоторое время молчали. Хаунд повесил костюмы сушиться на веревку, привязанную одним концом к крыльцу, другим — к дереву во дворе. Наконец он заговорил, и тут Айк впервые по-настоящему услышал его голос.

— Неплохие волны, — сказал он спокойно, — хорошее будет лето. Я чувствую. Понимаешь, к чему я?

Светловолосый кивнул и присел на крыльцо. Хаунд постоял перед ним, взял у него сигарету, потом вернул. Они говорили о серфинге и прибоях, штормах и циклонах и о том, что год на год не приходится. Айк слушал. Земля под ним была слегка влажная, от изгороди тянуло плесенью. По улице проехала машина, посветила фарами, но их свет его не задел. А потом ему в голову полезли странные мысли, и он ничего не мог с ними поделать. Все-таки парни — молодцы, особенно Хаунд: все знают о штормах и циклонах и, что уж совсем невероятно, о космической энергии далеких галактик. Айк вспомнил, как они были в бушующем море, один на один с огромными волнами, как Хаунд Адамс оседлал первую волну… И вдруг он пожалел, что именно их имена нацарапаны на его бумажке.

Внезапно кто-то выключил свет в окне на втором этаже, и хотя стало темно, Айк все же видел их сквозь изгородь. Хаунд стоял, тот, другой, убирал под крыльцо доски. На некоторое время Адамс остался один. Упершись руками в бедра, он вглядывался в темноту, затем повернулся и вошел в дом. Дверь с шумом захлопнулась. Айк подождал несколько минут, потом встал. Он потер мокрые пятна на коленках, медленно пошел вдоль изгороди и свернул на тротуар.

В доме снова горел свет — на этот раз, кажется, в кухне, и он увидел их в окне.