|
Так вот, груз-то мы приняли и добрались аж до острова Черепахи, а дальше у нас не задалось. Шторм выбросил корабль на рифы, и мы с Майлзом оказались единственными из белой команды, кого выкинуло на берег живыми, вместе со всем грузом. А проклятый пират Джек Напсесе захватил нас там в плен и обратил в рабство, всё равно как чернокожих. С тех пор нас передавали из рук в руки: перевезли сначала на Эспаньолу, потом на Кубу, а кончили мы тем, что щипали паклю в доках Веракруса. Ну а когда компания чернокожих собралась задать деру, мы присоединились к ним. Сами мы, признаться, не знали, куда идти, но эти чёрные парни каким-то манером проведали, что в горах собираются повстанцы. Поэтому, кэпт’н, мы и здесь — со всеми, кто против чёртовых испанцев, нам по пути. Если примешь нас, мы будем рады прикончить любого сукина сына, на которого ты укажешь. Ты только дай нам по абордажной сабле.
Многое из услышанного тогда я так и не понял, но общий смысл уразумел, а потому ответил следующее: — Если ты имеешь в виду, что вы хотите сражаться на нашей стороне, то хорошо, оружие вам дадут. А поскольку я единственный человек в этой армии, который может — хотя и с трудом — понимать вас и которого вы сами способны понять... — Снова прошу прощения, Джон Британец. Многие из вон тех рабов — чёрных, индейцев и полукровок — говорят по-испански куда лучше нас. Одна крохотная девчушка, явно смешанной крови, обучена даже испанской грамоте. — Спасибо, что сказал. Она может пригодиться, когда мне понадобится послать в какой-нибудь испанский город уведомление об осаде или сообщить белым, на каких условиях я приму у них капитуляцию. Так вот, поскольку во всей этой армии я, кажется, если не единственный человек, то по крайней мере единственный командир, способный говорить с вами по-испански, очень советую вам, когда мы вступим в сражение, держаться поближе ко мне. Ну и ещё — поскольку имена у вас такие, что язык сломаешь, а в бою может потребоваться окликнуть кого-то быстро, я буду звать вас Уно и Дос, что по-испански означает «Первый» и «Второй». Не возражаете? — Да чего там, нас здесь ещё и не так называли, — хмыкнул Дос. — Но если можно, сэр, мы тебя будем звать по-нашему — кэпт’н Джон, ладно? А что, скажешь на английский лад — и вроде как дома.
28
— Этот человек, Коронадо... он прошёл мимо меня... шесть дней тому назад... — выдохнул запыхавшийся, покрытый потом гонец, устало опустившись передо мной на колени. — Тогда почему ты явился с докладом только сейчас? — сердито спросил я. — Ты хотел... чтобы... их сосчитали... мой господин. Я выполнил твой приказ. Четыре дня я считал... а потом два дня бежал... — Клянусь Уицилопочтли, — пробормотал я и сочувственно прикоснулся к влажному, подрагивающему плечу бегуна. — Помолчи: отдышишься, тогда и доложишь. Ночецтли, пошли за водой и какой-нибудь едой для этого воина. Он усердно, без отдыха, выполнял свой долг шесть дней и ночей подряд. Питьё воин принял с благодарностью, но, будучи опытным бегуном, для начала выпил совсем немного и жадно набросился на волокнистое оленье мясо. Когда же дыхание его, а вместе с ним и способность говорить связно полностью восстановились, он повёл свой рассказ: — Сперва появился этот их вождь Коронадо, а рядом с ним человек в чёрном одеянии священника, оба верхом на белых лошадях. За ними следовало множество верховых солдат. Где позволяла дорога, они ехали по четверо в ряд, но чаще приходилось ехать по двое, потому что Коронадо выбрал тропу не самую хоженую, а потому и не слишком широкую. На каждом всаднике, за исключением того священника в чёрном, были металлический шлем и доспехи из металла и кожи. Каждый имел при себе гром-палку и стальной меч и вёл за собой одну, а то и двух запасных лошадей. |
