Когда эти люди, включая и единственную женщину-командира Бабочку, собрались, я объявил им:

— Нашей первой целью станет находящийся к юго-востоку отсюда городок Тонала. У меня есть сведения, что он быстро растёт, привлекая многих испанских поселенцев, и что там собираются построить собор.

— Извини, Тенамаксцин, — сказал один из командиров, — а что такое собор?

— Огромный храм, посвящённый богу белых людей. Такие великие храмы воздвигают только в тех местах, где, по замыслу испанских властей, должны возникнуть большие города. Вот почему я полагаю, что в будущем городок Тонала должен заменить Компостелью в качестве столицы Новой Галисии. Мы же сделаем всё от нас зависящее, чтобы эти планы не осуществились. Сотрём Тоналу с лица земли.

Все мои командиры дружно кивнули и переглянулись, ухмыляясь в радостном предвкушении.

— Когда мы приблизимся к городу, — продолжил я, — наша армия остановится, а разведчики тем временем украдкой обойдут его кругом и выяснят, в каком состоянии находятся укрепления и готова ли Тонала к обороне. После их доклада я приму решение о размещении наших отрядов перед штурмом. Однако разведку следует вести не только вблизи вражеского поселения, но и по всему пути следования.

Пусть девять самых зорких и быстроногих ацтеков постоянно следуют впереди колонны. Если они заметят какое-либо селение, жилище, пусть даже хижину отшельника, об этом следует немедленно доложить мне. Мало того, любой попавшийся им на глаза человек, независимо от цвета кожи, пусть даже маленький ребёнок, собирающий грибы, также должен быть немедленно доставлен ко мне. А сейчас ступайте и позаботьтесь о том, чтобы довести мои приказы до каждого бойца.

Я выступил в поход во главе растянувшейся позади меня марширующей колонны, было трудно сказать, сколько времени займёт её прохождение мимо того или иного пункта. Численность нашей армии почти в восемь раз превосходила численность войска, выступившего под предводительством Коронадо, но у нас не было ни его многочисленных лошадей, ни мулов, ни рогатого скота. Лошадей, да и то без седел, имелось всего две — это были те самые, которых мы с Ночецтли заполучили после давешней засады у Компостельи. На них мы оба и поехали, когда армия выступила из горного лагеря и по петлявшей тропе двинулась на юг, в долину. И должен признаться, что всякий раз, когда мне случалось оглянуться на эту бесконечную, извилистую, ощетинившуюся оружием колонну, я испытывал такую гордость, словно сам был конкистадором.

Ко всеобщему облегчению и радости, высланные вперёд охотники и фуражиры уже на первом ночном привале обеспечили армии приличный ужин, а затем, на марше, снабжали нас всё более вкусной и питательной провизией. К тому же, к не меньшему облегчению для задов, моего и Ночецтли, через некоторое время нам удалось раздобыть и сёдла. Однажды один из высланных вперёд разведчиков примчался с донесением: он обнаружил впереди, прямо на пути нашего следования, испанский сторожевой пункт. По описанию это было что-то вроде поста, встретившегося нам с На Цыпочках: хижина с двумя солдатами и загон с четырьмя лошадьми, две из которых осёдланы.

По моему приказу колонна остановилась, и Ночецтли подозвал к нам шестерых воинов, вооружённых макуауитль. Я сказал им следующее:

— Я не хочу тратить порох и свинец на устранение столь незначительного препятствия. Если вы шестеро не сумеете тайком подобраться к этому посту и мгновенно расправиться с белыми людьми, вы не достойны носить мечи. Ступайте и убейте испанцев. Но постарайтесь сделать это так, чтобы не запачкать кровью их одежду.