Лишь когда мы уже удалились на значительное расстояние, Ночецтли набрался смелости, чтобы заговорить. Он нервно прокашлялся и сказал:

— Тенамаксцин, эти разведчики были нашими соотечественниками. И не просто соотечественниками, но жителями нашего родного города.

— Я убил бы их, даже будь они моими родными братьями. Да, по моей вине мы лишились четырёх хороших воинов, но зато я обещаю тебе, что с этого дня никто не позволит себе отнестись к моим приказам, как те четверо.

— Да уж, — согласился Ночецтли. — Но те куанауата, которых ты приказал убить, — они не выступали против и вообще не сделали тебе ничего дурного.

— В душе они были такими же приспешниками испанцев и так же зависимыми от них, как и Йайак. Поэтому и выбор я им предоставил такой же, как и воинам Йайака. Эти люди сами выбрали свою судьбу. Послушай, Ночецтли, у тебя нет преимущества христианского обучения, какое я получил в молодые годы. Священники любили рассказывать нам истории из анналов своей религии. Особенно им нравилось пересказывать деяния и изречения своего божка по имени Иисус Христос. Я помню одно из его изречений: «Кто не со мной, тот против меня».

— И ты, Тенамаксцин, решил не оставлять свидетелей, которые видели наше войско. Это я понимаю. Но и ты должен понимать, что в конце концов испанцы всё равно неизбежно узнают и о нашей армии, и о наших целях.

— Аййо, конечно, узнают. И пусть узнают, это входит в мои намерения. Пусть они дрожат, а мы будем смеяться. Но я хочу, чтобы белые люди узнали лишь о том, что армия существует, — это будет держать их в неуверенности, в смятении, в ужасе. И я вовсе не желаю, чтобы им стали известны наша численность и наше вооружение, чтобы они знали, где мы находимся в данный момент и по какому маршруту движемся. Нет уж, пусть испанцы пугаются всякого неожиданного шума, шарахаются от теней, пусть видят врага в каждом незнакомце и покрываются холодным потом, услышав шорох за спиной. Пусть им покажется, будто мы злые духи, будто мы бесчисленны, будто нас невозможно обнаружить, тогда как нам ничего не стоит нанести удар когда угодно и где угодно. И свидетелей, способных сообщить им что-то другое, не должно быть.

Несколько дней спустя один из наших разведчиков рысцой прибежал со стороны южного горизонта и сообщил мне, что город Тонала уже в пределах досягаемости, на расстоянии примерно четырёх долгих прогонов. Его товарищи, сказал он, в данный момент совершают осторожный обход городских окраин, чтобы определить их протяжённость. Единственное, что он сам мог доложить мне на основе собственных наблюдений, это то, что Тонала, по-видимому, состоит в основном из недавно возведённых зданий и никаких особых укреплений вокруг города не видно.

Я остановил колонну и отдал приказ всем своим воинам рассредоточиться на отдельные лагеря, как это было в Шикомотцотле, и приготовиться к длительной стоянке. Я также подозвал Уно и Доса и сказал им:

— Хочу сделать ещё один подарок вам, сеньоры. Мы с Ночецтли собираемся одолжить вам на время осёдланных лошадей.

— Благослови тебя Бог, кэпт’н Джон, — отозвался Дос с прочувствованным вздохом. — И да избавит нас добрый Господь от Геенны Огненной и прочих ужасов!

— Майлз, конечно, прихвастнул насчёт того, будто мы можем ездить на чём угодно, — признался Уно.