— Мой господин, как я говорил твоему воину, мы живём за счёт того, что ловим рыбу в этом пруду. Нас здесь всего несколько семей, и наши предки занимались этим испокон веку.

— Почему вы живёте именно здесь?

— В нашем пруду водится мелкая, но восхитительная на вкус рыба, какую не найдёшь в других водах. До последнего времени мы обменивали улов на нужные товары в других, — он махнул рукой на восток, — поселениях куанауата. Но теперь на юге, в Тонале, обосновались белые люди, и у нас появилась возможность выменивать рыбу на такие вещи, о которых никогда раньше и...

Он осёкся и устремил взгляд мимо меня — Ночецтли и его командиры с оружием в руках и угрожающим видом заключили хижины в кольцо. Жители деревни сбились в кучку, мужчины прижимали к себе женщин и детей.

— Воитель Ночецтли, — бросил я через плечо, — отдай приказ убить разведчиков.

— Что? Тенамаксцин, эти четверо одни из лучших наших...

Мой взгляд заставил его захлопнуть рот и кивнуть ближайшим младшим командирам. Прежде чем ошеломлённые разведчики успели хотя попытаться сказать что-то в своё оправдание или хотя бы вскрикнуть от ужаса, они уже были обезглавлены. Старик и его односельчане в ужасе уставились на дергавшиеся на земле тела и отсечённые головы, моргавшие, словно не веря в то, что с ними произошло.

— Больше ты не будешь торговать с белыми людьми, — заявил я старику. — Мы идём на Тоналу, чтобы избавиться от них навеки. Всякий из вас, кто захочет пойти с нами — и помочь нам убивать белых людей, — может это сделать. Добро пожаловать в моё войско. Всякий, кто не захочет, будет предан смерти прямо здесь, не сходя с места.

— Мой господин, — промолвил старик умоляющим голосом, — у нас не было никаких раздоров с белыми людьми. Мы торговали с ними, и они всегда платили по справедливости. С их приходом наше благополучие возросло как никогда...

— Мне слишком часто приходилось выслушивать этот довод, — прервал я старца. — Лучше послушай меня, потому что больше я повторять не стану. Белых людей на нашей земле скоро не останется, ни честных торговцев, ни кого бы то ни было. Ты видел, как я поступил с собственными людьми, позволившими себе легкомысленно отнестись к моим словам. Поэтому пусть те, кто готов пойти с нами, заявят об этом сейчас.

Старик повернулся к своему народу и беспомощно развёл руками. Несколько мужчин и юношей и две или три крепкие женщины, одна из них с ребёнком-мальчиком, выступили вперёд и совершили жест целования земли. Старик печально покачал головой и сказал:

— Я так стар, что не могу не только сражаться, но и маршировать. Но будь я даже молод, то и тогда не согласился бы покинуть землю отцов своих. Делай что хочешь.

Не могу сказать, что мне так уж этого хотелось, но я снёс ему голову испанским стальным мечом, после чего все мужчины, юноши, а также большая часть женщин и молодых девушек выступили вперёд и совершили жест тлалкуалицтли. Только четыре женщины с младенцами на руках и малыми детьми, цеплявшимися за их юбки, остались стоять на месте.

— Тенамаксцин, — вмешалась похожая на койота Бабочка, и в голосе её звучало беспокойство, которого я от неё никак не ожидал, — это ни в чём не повинные женщины и крохотные дети.

— Ты убивала и других точно таких же, — напомнил ей я.

— Но то были испанцы!

— Эти женщины могут говорить. Эти дети могут указать на нас врагу. Мне не нужны живые свидетели.

У Бабочки была только аркебуза, поэтому я протянул ей свой запасной меч — подвешенный к седлу макуауитль с обсидиановым лезвием.

— Давай. Вообрази, что это испанцы.

И Бабочка выполнила приказ, хотя и неловко, потому что ей явно не хотелось этого делать. В результате смерть её жертв оказалась более мучительной, чем кончина погибших ранее.