— Европы? А что это?

— Это большой, просторный континент, где расположено множество стран — и Испания лишь одна из них. Вспомни, каким раньше был ваш Сей Мир? Огромная территория, населённая множеством племён. Однако все исконные народы Европы белые.

— Значит, они равны по достоинству между собой — и равны вам, испанцам? Они все христиане? И все они, стало быть, выше людей с другим цветом кожи?

Нотариус почесал голову утиным пером, которым писал.

— Ох, Хуан Британико, ты задаёшь вопросы, способные озадачить даже философов. Но я постараюсь тебе ответить. Все белые превосходят всех не белых, да, это несомненно. Так говорит нам Библия. Это всё из-за разницы между Симом, Хамом и Иафетом.

— А кто они такие?

— Сыновья Ноя. Твой наставник, падре Диего, может растолковать тебе это лучше, чем я. Что же касается вопроса о том, все ли европейцы равны между собой, то...

Он рассмеялся, отчасти собственным мыслям.

— Каждая страна — включая и нашу любимую Испанию — предпочитает считать себя выше всякой другой. И каждый народ придерживается того же мнения. Не сомневаюсь, что и вы, ацтеки, мните себя выше прочих туземцев Новой Испании.

— Это верно, — согласился я. — Во всяком случае, так было раньше. Но теперь, когда нас уравняли с прочими племенами в качестве «индейцев», мы, возможно, поймём, что у нас гораздо больше общего, чем казалось прежде.

— Что касается твоего другого вопроса — да, все в Европе христиане — не считая некоторых еретиков и евреев там и сям, а также турок на Балканах. Как ни печально, но в последние годы даже среди христиан возникли разногласия и раздоры. Некоторые страны — Англия, Германия и другие — выступали против верховенства Святой Церкви.

Поражённый услышанным (мне трудно было и помыслить, что такое возможно), я спросил:

— Они перестали почитать четырёх членов Святой Троицы?

Очевидно, Алонсо был занят своими мыслями, ибо, явно не расслышав слово «четырёх», хмуро ответил:

— Нет-нет, все христиане по-прежнему верят в Троицу. Но в наше время некоторые из них отказываются почитать Папу.

— Папу? — изумлённым эхом отозвался я. При этом я подумал, хотя и не сказал вслух, что пятая сущность для почитания — это уж слишком! Что за причудливая арифметика — троица из пятерых? — А кто это?

— Папа Климент Седьмой, — пояснил Алонсо. — Епископ Рима. Преемник святого Симона Петра. Наместник Иисуса Христа на земле. Глава всей Римской католической церкви. Воплощение высшей и непогрешимой власти.

— Значит, это не очередной святой или дух святой? Он живой человек?

— Конечно, живой человек. Священник. Человек, как ты или я, только старше. И гораздо более святой, ибо он носит туфли рыбака.

— Туфли? — непонимающе переспросил я. — Рыбака?

В Ацтлане я знавал немало рыбаков. Никто из них не носил туфли и ни в малейшей степени не был святым.

Алонсо раздражённо вздохнул.

— Святой Пётр, прежде чем стать самым выдающимся учеником Иисуса Христа, наипервейшим среди апостолов, был рыбаком. Он считается первым Папой Римским. С тех пор сменилось много Пап, но повелось так, что каждый последующий Папа обувает те самые рыбацкие башмаки, таким образом приобретая значимость и власть. Хуан Британико, у меня возникло подозрение, что ты витаешь мыслями в воздухе на занятиях у падре Диего? Так?

— Нет, что ты! — покривил я душой и в своё оправление затараторил: — Я могу прочитать «Символ Веры», и «Отче Наш», и «Аве Мария».