|
Жопа, она и в Африкании жопа… Что такое Улей, точно никто не знает, это вроде как параллельный мир, причем параллельный сразу всем другим. Все, из чего он состоит, называется кластерами. Это место сшито, как улей из сот, потому и название такое. Каждый кластер выдернут из какого–то мира и пришит здесь по законам, ведомым лишь Улью. Кластеры имеют разные формы и размеры. Есть совсем маленькие, а есть огромные. Прилетают кластеры тоже с разной частотой. Какие–то, так сказать, перезагружаются, постоянно и через равные промежутки времени, какие–то непредсказуемые, а есть и такие, которые не перезагружаются никогда, ну или имеют такой длинный период перезагрузки, что еще никто не доживал до их рестарта. Все, кто прилетает сюда, заражаются вирусом. Некоторым из них, как мне или Пузу, посчастливилось стать иммунными, и вот мы, иммунные, и населяем этот Стикс, так сказать, с человеческой половины жителей. Другая половина, кому не повезло, и их, кстати, большая часть, постепенно перерождаются в тварей. Сперва в простых мертвяков, типа зомбаков, но потом, поднаевшись, они переходят на новую ступень. Становятся быстрее, сильнее, больше. Так, например, есть тут такие существа, которых и из танка не сразу завалишь… Тот, которого ты завалил там на улице, можно отнести к низшим зараженным. Еще не высший, но уже и не пустошь какой–нибудь. Эти твари отлично слышат, могут стрельбу за километры распознать и тогда срываются со всех ног или лап и мчатся туда, потому что, где стрельба, там и трупы, а трупы — это мясо. Я тебе все рассказывать не буду, потому как не факт, что ты иммунный, и тогда, сам понимаешь, информация эта тебе бесполезна. — Дрыщ потянулся к рюкзаку, вытащил оттуда сложенные в брошюрку несколько листков бумаги, передал Лешему.
— Тут вот небольшая брошюрка для таких, как ты, чтобы по сто раз не пересказывать, прочитаешь, и если выживешь, то пригодится. Ты, кстати, как себя чувствуешь? Живчика может хлебнуть? — Дрыщ кивнул головой на Пузо, который понемногу стал приходить в себя.
— Нормально, не болит, — отозвался Леший. — Странно, — протянул Дрыщ. — Понимаешь, все, кто попадают в Стикс, вынуждены до конца своей жизни пить живчик, по сути иммунный не совсем иммунный. Живчик нам и силы дает, и жизнь продлевает и раны помогает залечивать и в тварей этих окончательно не превратиться… Тут, кстати, с ними попроще. Рука или нога отрасти может заново, правда, живчиком одним не отделаешься, тут знахарь нужен, но думаю, ты понял различия с простым миром. — Леший кивнул, задумчиво бегая глазами по напечатанному тексту и картинкам брошюры. — Дар? — наткнулся он на интересное описание способностей жителей улья. — Дар, брат, — Пузо наконец–то развалился на лавке, вытянув ноги, закинул руки за голову, — Это отличная штука! У всех он разный, а у некоторых их и не один. Кто–то может деревню сжечь усилием мысли, а кто–то лишь сигарету подкурить от пальца. Кто–то умеет мысли читать, а кто–то время останавливать… — Интересно, — проговорил Леший, сдвинув наконец–то автомат в сторону. — И какой, например, у вас? Дрыщ оскалился в улыбке. — Никогда не спрашивай у человека о его даре! Это неприлично, но так как ты новичок, так уж и быть, расскажем! Улей поощряет тех, кто новичкам помогает, так уж у нас принято… Хотя это еще не понятно, новичок ли ты на самом деле… — Пузо приоткрыл один глаз и сверкнул им в Лешего. — Но у нас все равно времени до утра еще много, чего бы не потрепаться. Я, например, сенс, хоть и слабенький. Могу на небольшом расстоянии людей и тварей чувствовать… Но расстояние небольшое, потому спидера и прозевал… Надо бы, кстати, выпотрошить его, посмотреть, может что–то полезное найдем… — Выпотрошить? — удивился Леший. |
