— Ага, — снова начал Дрыщ, раскладывая на столе собранные вещи, осматривая свой разорванный рюкзак. — У каждой твари есть споровый мешок на затылке, типа чесночины такой, грибница. Так вот там, дружище, скрыта самая большая ценность улья. В зависимости от уровня твари там можно отыскать такие ништяки, которые могут тебе и новый дар открыть, и старый прокачать, да и вообще, деньги нам заменяют… В спидере этом тоже может какой–никакой хабар найтись, кстати, из споранов живчик–то этот и делается… Найдешь вот такую штуку, — Дрыщ порылся в разложенных на столе вещах и вытащил пластиковый прозрачный пакет, показал его содержимое Лешему. — Вот это споран, — он ткнул пальцем в небольшой мясистый шарик, размером с виноградину. — А это горох, это вот янтарь… Надо посмотреть обязательно, что там в спидере, и так как ты его завалил, да еще и новичок, то все, что с него возьмешь, твое…

Леший задумчиво хмыкнул, дочитав текст…

— Интересное местечко… И, как я понимаю, обратно уже никак?

— Никак, — печально вздохнул Пузо. — Система ниппель, сюда дуй, обратно…

— Вообще ходят слухи, — поддержал Дрыщ, — что все мы здесь всего лишь копии тех, кто попал под кисляк… Мы так туман называем, — пояснил парень, видя как Леший нахмурил брови. — Мултиверсум, слышал такое слово?

— Слышал, — кивнул снайпер, потирая лицо. — Как, говоришь, узнать иммунный ты или нет?..

— Никак, — развел руками Дрыщ. — Только ждать, обычно в течение 2–3 часов проявляется, у некоторых иногда до пары суток доходит, ну или к знахарю… Но скорее всего ты иммунный, так как нет характерных признаков в виде тошноты или общего ухудшения самочувствия… Хотя это тоже странно, молодые иммунные ведь тоже должны это ощущать…

— Меня другое волнует, — поднялся с лавки Пузо. Леший напрягся, перехватил автомат поудобнее. — Я тебя не ощущаю… Глазами вот вижу, а дар молчит, будто и нету тебя вовсе. — Напарники переглянулись. — Ты точно новичок или мозги нам пудришь? Откуда тогда у тебя скрыт?

— Кто? Нету никакого скрыта у меня… Может это мой дар? — предположил Леший, поднимаясь. — Вы же сами говорили…

— Дар открывается не сразу, в лучшем случае через 2–3 дня, да и то, ты его не почувствуешь, а включается он обычно или после знахаря, или жемчужины или смертельной опасности… — начал Пузо, наступая. — А ты говоришь, что несколько часов всего, и живчика не пьешь, организм не требует…

— Так и есть, — поднял автомат на Пузо Леший. — Тормози, — предупредил он.

— Тихо, тихо, — вмешался Дрыщ. — Пузо, не гони, чел реально новенький. Я вижу. Такое не сыграешь … Я знаю, когда человек врет, а когда правду говорит… — и пояснил для Лешего: — Дар у меня такой, ментат я, но тоже слабенький и «кривой», то есть не чистый ментат, а пародия.

Толстяк стоял перед Лешим, глядя на него недоверчивым взглядом. Леший прищурил глаза, и Пузо, не выдержав, отвернулся.

— Хрен с тобой, — зло бросил он и принялся распаковывать свой рюкзак, доставая провизию, готовясь к ужину. — Я жрать хочу…

— Ты извиняй, — начав выкладывать банки с едой, ответил за друга Дрыщ. — Сам пойми, тут каждый под смертью ходит, проживешь с месяцок тут, сам будешь на всех косо смотреть. Кстати, месяц — это очень большой срок в Улье, проживешь, считай еще не старичок, но уже опытный…

Леший опустил автомат, отошел в дальний угол комнаты. Информация, свалившаяся на него за один раз, требовала осмысления. Ему не верилось в услышанное, в глубине души хотелось, чтобы все это оказалось розыгрышем или безумным сном.