Он замолчал, покачав головой.

— И это чуть меня не погубило, потому что кошка, как и все ее сородичи, оказалась быстрее, чем топор Перуна. Я даже не успел развернуться, стрела пробила ее насквозь и вылетела из задницы. Я почувствовал ее когти на щеке, еще мгновение, и я был бы мертв.

Побратимы громко рассмеялись, наблюдая за плывущим бревном, на котором дрожал мокрый, отчаявшийся зверек.

Затем Онунд поднялся на борт, вода стекала с него, как с моржа, Тролласкег последовал за ним. Их лица были мрачнее, чем ложе Хель.

— По этой стороне не пройти, завал продержится все лето, — заявил Онунд.

— И растащить его не получится, — добавил Тролласкег.

Наступила пауза, я ждал, пытаясь сохранять терпение. Онунд хмыкнул и пожал плечами, горб за его плечами возвышался как гора.

— Надо провести корабль вокруг завала, — произнес он, и мы пали духом.

Это означало привязать «Короткого змея», всем подняться на борт и взяться за весла, а затем отпустить веревку и упорно грести изо всех сил, почти до самого западного берега. Конечно же, нас успеет снести течением, и мы, возможно, даже вернемся к тому месту, где начали сегодняшний нелегкий день, прежде чем достигли этого завала. Предстояло вернуться к западному берегу, где нам угрожали всадники-саксы.

И далее предстояло долгий и тяжелый волок по другому берегу, потому что требовалось увести корабль подальше от завала, выше по течению. Никто не хотел провести ночь на западном берегу, поэтому затем нам придется упорно грести снова, чтобы вернуться на восточный, причем сделать это на достаточном расстоянии от завала, дабы течение не снесло нас прямо на поваленные деревья и покачивающиеся между ветвей зловонные туши.

На нас обрушилась мрачная и мокрая беда, мы с ворчанием и проклятиями подвели корабль к тому месту, где можно было его привязать. Обессиленные побратимы, тяжело дыша, рассаживались на сундуки, веревку отвязали от мачты.

Я кивнул Финну, и он подошел к двум зеленым стеклянным бутылям. Увидев это, хирдманы устало усмехнулись и обрадовались, по кораблю разнесся запах молодого вина. Черноглазая и кто-то еще разносили гребцам отсыревший хлеб и твердый, остро пахнущий сыр; воины медленно жевали и чавкали, начиная потихоньку спорить и ругаться, похоже, они постепенно приходили в себя.

А затем зоркий Ян Эльф прокричал, что в завале застряла какая-то лодка.

На этот раз на завал отправились мы с Финном, а за нами — Онунд и остальные, мы осторожно ступали по скользкому мокрому дереву, корни и обломки ветвей опасно торчали во все стороны, прикрытые сверху обломанной ивой. Лодка оказалась наполовину затоплена и треснула, как яичная скорлупа, вероятно, из за сильного удара. Это был струг — прочное речное суденышко славян. Рядом покачивались мертвые тела, их было много. Неприятная неожиданность — обнаружить жертв распухшей, бурлящей реки, которые она упорно не отпускала.

Один зацепился за ветку, длинные волосы трепетали в воде как осока, бледное лицо сморщилось, словно старый сыр. Но несмотря на это, я узнал его, это был тот самый воин, который принес весть, что нашел мое серебро. Его звали Хольгейр, он показывал своим товарищам пригоршню серебра, его лицо тогда светилось от удивления и восхищения, я отчетливо это вспомнил.

Финн кивнул и что-то проворчал, когда я сказал ему об этом, внимательно осматривая все вокруг. Он зажал пальцем одну ноздрю и высморкался, попав аккурат в разбитую лодку.

— Итак, Рандр Стерки тоже столкнулся с некоторыми трудностями, — буркнул он. — Что ж, хвала норнам, для нас это хорошая новость.

Я ничего не ответил, занятый поисками детского тела, живот свело при мысли о бездыханном маленьком Колле, который, возможно, так же медленно переворачиваясь, покачивался среди мертвых овец в грязной воде.

Завал, образованный дубом, наконец остался позади, дни сменялись один другим, оставаясь похожими друг на друга.