Он усиленно притворялся спокойным.

— Добро пожаловать в мой дом, ярл Орм из Гестеринга, — произнес он. — Слава Обетного Братства разнеслась далеко и почти сравнялись с нашей. Для меня честь принимать тебя.

Затем он с легким смешком взглянул на меня.

— Выглядишь неважно. Нелегкий выдался переход?

Я ничего не ответил, а просто уставился на него, сидящего на высоком кресле, словно чудовищно раздувшийся боров, спинка кресла была украшена знакомой резьбой — Тор, выуживающий из волн Мирового Змея. Он заметил мой взгляд и улыбнулся, как будто специально подстроил все именно так.

— Вижу, тебе нравится мое высокое кресло. Да, оно прекрасно.

— Я знаю, — ответил я. — Давным-давно оно принадлежало Ивару Штормовой шляпе. Затем на нем сидел мой зад, пока Льот не пришел в Гестеринг.

Паллиг изобразил притворное удивление.

— Тогда нужно вернуть его тебе обратно, — воскликнул он.

Я покачал головой, и его улыбка слегка дрогнула, потому как он не ожидал отказа. Но я знал, как нужно играть в эту игру, и бросил свои слова на доску, и мой ход оказался лучше, чем у него.

— Оставь кресло себе, — ответил я. — Им владел Ивар, я сжег всё его имущество, а кресло перешло ко мне, я же повторил его судьбу. Норны, как известно, плетут втроем. И у меня, не беспокойся, рано или поздно будет новое кресло.

— Как только у тебя появится новый дом, — добавил Льот с ехидной усмешкой, из-за чего Паллиг наградил его тяжелым взглядом.

Сидящий рядом Финн немного сдвинулся, чтобы рукоять клинка оказалась ближе к руке.

— О да, его уже делают, — ответил я небрежно. — Мастера закончат, как раз когда мы вернемся к ярлу Бранду вместе с моим фостри Коллем, которого похитил твой человек, монах Лев.

Братья обменялись взглядами. Без сомнения, они слышали истории о том, что у Обетного Братства никогда не кончается серебро, как я и предполагал. Затем Паллиг, пытаясь как-то отреагировать на это неожиданное известие, злобно улыбнулся и взмахнул рукой. В зал вошли трое — двое берсерков, которых я последний раз видел перед тем, как сгорел Гестеринг, а между ними — Стирбьорн. Хотя юнец и улыбался, но был бледен. Он был в добротной, яркой одежде, руки не связаны, но он не носил оружия, не считая ножа для еды.

— Орм Убийца Медведя, — кивнул он мне.

Паллиг наблюдал за моим лицом, и в конце концов я повернулся к нему.

— Конунг Эрик желает, чтобы Стирбьорн вернулся к нему, — произнес я, обращаясь к Паллигу. — И он уверен, что ты не будешь этому препятствовать.

Стирбьорн рассмеялся, показывая белые зубы.

— Уверен, дядя хотел бы меня проглотить, — ответил юноша, — но, как видишь, я нахожусь здесь, среди друзей.

Паллиг молчал, а сам Стирбьорн, видимо, не был уверен в своих словах.

— Конунг Эрик говорил о помиловании и прощении, — произнес я. — Эрик обещал сам уплатить виру ярлу Бранду за его потери. Твой дядя поклялся, что ничего тебе не сделает, когда ты вернешься.

Стирбьорн сначала поник, а затем, расправив плечи, просиял.

— Хорошо, пусть будет так, — заявил он Паллигу. — Если дядя обещал, то сдержит слово.

Повисла тишина, в которой Стирбьорн запутался, словно овца в зарослях.

— Я отдаю себя на милость дяде, чтобы довести это дело до конца. Благодарю тебя, Паллиг, за гостеприимство.

Опять повисла тишина, Паллиг отвел взгляд от меня и посмотрел на Стирбьорна, будто только что заметил его.

— Как я вижу, ты уже провалил свое предприятие, — прорычал он.