— Как я вижу, ты уже провалил свое предприятие, — прорычал он. — Все, что теперь тебе остается, стоять спокойно и помалкивать. А еще лучше подождать где-нибудь, пока взрослые мужчины не закончат свои дела.

Воронья Кость не мог сдержать смешок, наблюдая за Стирбьорном, тот покраснел и напрягся. Он размахнулся и пнул лавку, и воины в кольчугах, стоявшие по бокам, вцепились в него волчьей хваткой, а Паллиг даже махнул рукой, чтобы они немного ее ослабили.

— Ты забыл, кто я такой, Паллиг, — сказал Стирбьорн, его губы исказила злоба. — Тебе бы стоило получше это помнить.

— И кто же ты такой? — отозвался Паллиг. — Племянник конунга Эрика, не более. Если он хочет вернуть тебя и еще обещает не убивать, значит, он дурак, а дураки легко расстаются с деньгами. Как ты думаешь, сколько он заплатит за то, что я тебя отпущу?

Паллиг взглянул на меня с улыбкой, но мое лицо оставалось суровым как скала, и он, продолжая улыбаться, снова посмотрел на Стирбьорна.

— Ты нидинг, мальчишка, ты потерял людей и корабли, удача в бою от тебя отвернулась. И даже Великому городу ты стал больше не нужен.

Все с удивлением наблюдали, как меняются краски на лице Стирбьорна, и мало кто обратил внимание на последние слова Паллига, но я их услышал. Пока берсерки выводили юнца прочь, я катал шарик хлеба и размышлял об этом.

Монах Лев уехал.

Тогда мне пришло в голову, что конунг Эрик, я и все остальные, ткали материю не тех цветов. Наконец я спросил:

— Итак, греческий монах уехал, и куда же он направился?

Паллиг на миг нахмурился, затем рассеянно взглянул на Воронью Кость. Он без сомнения слышал истории о птичьей магии Олафа и наверное думал, что мальчишка мог заметить исчезновение монаха с помощью сейдра, глазами сидящего на ветке ворона. Воронья Кость улыбнулся ему, и Паллиг вспыхнул, понимая, что проигрывает, словно сделал неудачный ход в игре в тавлеи.

— Он направился обратно, в Великий город, — произнес Паллиг насупившись. — Вверх по Одре, до Остравы, далее через земли мадьяр и булгар.

Древний Янтарный путь. Я думал, что этим маршрутом уже не пользуются, но Льот, пока его брат злился из-за своего промаха и глотал эль, заливая одежду, объяснил, что этим путем идут не на кораблях, если, конечно, они не летают. Верхом или пешком небольшой отряд вполне может передвигаться по этому пути с легкими грузами. Янтарь, меха — все, что можно унести на себе или на рабах.

— Например, на маленьких мальчиках и монахах? — спросил Воронья Кость, и Паллиг рассмеялся.

— Да, возможно, они сейчас либо попали в рабство, либо погибли. Монах нанял несколько сорбов для охраны и вышел отсюда с мальчиком.

Вот, значит, как. Убежище Паллига не было конечной целью Льва. Это дерьмовый монах направлялся домой, хотя ему вряд ли это удастся, как заметил Финн.

— Сорбы, — произнес он и сплюнул бы, если бы здесь не было никого, кто мог бы оскорбиться. Паллиг вздернул бровь.

— Какое дело мне теперь до этого монаха? — сказал он. — Лев пришел, заплатил мне, убедив сражаться на стороне Стирбьорна, а теперь, когда его миссия провалилась, возвращается обратно. Не думаю, что он когда-либо вернется и пригласит нас поучаствовать еще в чем-либо. Он забрал с собой мальчишку, посчитав, что тот пригодится, чтобы контролировать ярла Бранда и через него влиять на конунга Эрика, ведь Бранд — его правая рука.

Паллиг замолчал и нахмурился, скрестив руки на подрагивающем животе.

— Вся эта затея Стирбьорна плохо закончилась и дорого нам стоила. Не очень хорошо иметь такое пятно на своей репутации, — проворчал он, глядя на меня. — Ты хорошо это знаешь, ярл Орм. Пойми, это просто кровавая война, так ведутся дела. И когда удача отворачивается в бою — это не самая лучшая слава для Йомсвикингов, .