Пока все угрюмо молчали, размышляя об этом, широколицый ворчун Гудмунд мрачно заявил:

— Паллиг не хочет, чтобы мы пошли вверх по реке.

— И что? — Рыжий Ньяль сплюнул, раздувая огонь. — Кто такой Паллиг Токесон, чтобы указывать Орму Убийце Медведя и Обетному Братству, куда они могут идти, а куда нет?

— Он породнился с Харальдом Синезубым, — звонко произнес Воронья Кость. — Девушка, которую он взял в жены и которая родила ему сына, сказала мне, что она дочь Синезубого, сестра Свейна, а эти люди присутствовали на пиру у Эрика.

Он оглядел изумленные лица, а затем перевел невинный взгляд на меня, и теперь я понял, чем он занимался, пока я разговаривал с братьями, ведь со стороны могло показаться, будто молодой Олаф просто перемигивался с девушками.

Синезубый — человек, с которым приходится считаться, как и заметил Гудмунд. Финн выругался и заявил, что и раньше не обращал внимания на Синезубого, нападал на его корабли, убивал его людей, и ему за это ничего не было. Услышав это, воины радостно закричали, они поняли — мы пойдем вверх по реке, несмотря ни на что.

И тут Онунд откашлялся, как всегда перед тем, когда собирался сказать что-то важное, и все затихли, ожидая, что горбун каких— то речей про корабельные дела, но оказались неправы.

— Если братья из Йомса так настойчиво отговаривали тебя подниматься вверх по реке из-за множества трудностей, — произнес он задумчиво, — интересно, почему же они позволили сделать это Рандру Стерки и его псам?

Глава 10

Бросив топор к нашим ногам, горбун Онунд изложил историю о том, как он узнал о Рандре. Пока мы разговаривали с Паллигом, он отправился искать подходящую древесину, чтобы как следует закрепить рулевое весло, и неожиданно нашел весло целиком, в хорошем состоянии. Он решил, что это большая удача.

Дальше он искал у нескольких торговцев хорошую заготовку из ясеня, чтобы вырезать морду лося для новой носовой фигуры. Воронья Кость при этих словах засопел и нахмурился. Затем Онунд нашел хорошие гвозди и корабельные доски, причем гораздо лучшего качества, чем можно было отыскать в таком месте, как Йомс. Потом один торговец сказал, что лучше купить готовую носовую фигуру, чем возиться, вырезая ее, и показал Онунду, что у него есть.

— Я удивился и спросил, откуда она у него, — продолжал Онунд. — Я был настойчив, но он не хотел признаваться. Я поднял его за пятку, и держал, пока не заговорил, и мы заключили сделку. Я очень рад, что все закончилось без насилия.

Он рассмеялся, а я подумал, что лучше бы вечером не устраивали пир, я отплыл бы отсюда, как только загрузят все припасы, но тут в мои планы вмешался Онунд со своим рассказом о сделке с торговцем.

В конце концов Онунд показал нам место, откуда взялась эта носовая фигура — голова дракона, хорошо знакомая, да и всем нам тоже. На дальней стороне деревни, на линии прибоя, наполовину на суше, наполовину в воде, лежал голый киль без шпангоутов, а рядом разбросаны никому не нужные обгорелые брусья и куски обшивки. Это все, что осталось от «Крыльев дракона».

— Нужно пойти к Паллигу и его брату, — прорычал Финн, взбудораженный этой новостью, — и пустить в дело твой знаменитый маленький нож правды.

Те, кто знал, что такое нож правды, которым отрезают кусочки тела, чтобы жертва перестала врать, согласились с Финном, и маленький клинок прямо-таки запылал на поясе за спиной. Ранее этот нож принадлежал Эйнару Черному, теперь он служит мне так же хорошо, как и ему, хотя в нем пока не было необходимости.

— Что ж, Рандру Стерки сопутствовала удача, если он сумел доплыть до Йомса, — сказал я. — Он вернулся сюда, чтобы поговорить с Льотом, который от него сбежал, и готов поспорить, что пока он вел сюда «Крылья дракона», большинство его людей скорее вычерпывали воду, а не гребли.