Паллиг вытянул шею и уставился на священника, который втянул шею в плечи; после небольшой паузы Паллиг перевел взгляд на Воронью Кость и улыбнулся.

— Продолжай, маленький муж, — произнес он оживленно. — Это лучшее, что мы слышали за последнее время.

Услышав это, скальд насупился.

— Дил, — начал заново Воронья Кость, — размышлял о мудрости Одина и озадачился вопросом, почему на таком огромном дереве, как дуб, растут такие маленькие желуди? Раскидистые корни, мощный ствол и могучие ветви могли бы запросто выдержать вес больших камней, лежащих на земле. Не должны ли камни расти на таком могучем дереве, а маленькие желуди пусть себе валяются в грязи?

— Однажды я подумал о том же самом, — отчаянно заявил скальд, но сердитые голоса заставили его заткнуться.

— Размышляя об этом, — продолжил Воронья Кость, — Дил уснул, а проснулся от того, что упавший с дуба желудь угодил ему в лоб. «Ага! — воскликнул он. — Теперь я постиг мудрость Одноглазого, и если бы мир был создан в соответствии с моими представлениями о мудрости, то я бы уже умер, получив в лоб упавшим с дуба камнем».

Воронья Кость сделал паузу и уставился на священника.

— Никогда больше Дил Уи-ла Шпигелль не сомневался в мудрости Одина, — закончил он, и зал огласился грохотом и криками.

Несколько костей полетели в священника, думаю, не со зла. Паллиг вскочил и поднял руку, чтобы все замолчали; не сомневаюсь, он приложил бы и кулаки к тем, кто обращается со священником столь неуважительно. Он хотел что-то сказать и уже было открыл рот, как внезапно в наступившей тишине громко пустил ветры.

Все осторожно захихикали, Паллиг же сначала побледнел, а затем покраснел. Воронья Кость слегка прокашлялся и смущенно произнес:

— Жил-был один ярл, который однажды громко пернул, и это сломало его жизнь.

Лицо Паллига потемнело, словно туча, но в зале было уже достаточно захмелевших мужчин, которые громкими криками приветствовали новую историю, так что ему пришлось молча сесть, грозно нахмурив брови.

— Итак, это случилось на его собственной свадьбе, — продолжал Воронья Кость. — Невеста ярла была молода, красива и богата, вся в золотых украшениях, и остальные женщины не могли отвести от нее глаз из зависти. В конце концов жених встал рядом с невестой, и годи провел необходимый обряд.

В этот момент священник вскочил и осенил себя крестным знамением, кто-то из присутствующих сделал то же самое, многие стали улюлюкать. О христианских священниках можно сказать многое: что они раздражают, как укусы слепней летом, что удивительно, как с таким ограниченным умом некоторые из них все еще живы; но их никто не назовет трусами. Я редко сталкивался с теми из них, кто не обладал мужеством.

Воронья Кость наградил его одобрительным взглядом, священник успокоился и сел. Тогда мальчишка откашлялся и продолжил рассказ.

— И вот, в самый разгар пира, ярл медленно, с достоинством поднялся со своего кресла, — произнес он и умолк, оглядев затаивших дыхание слушателей. — И в этот миг, — продолжал он неторопливо, — ярла угораздило громко и раскатисто пернуть, а все из-за того, что он слишком много съел и выпил. Это прозвучало так, словно Тор пустил ветры, сокрушающие все на своем пути.

— Кажется, я знаю этого ярла, — раздался чей-то возглас из полутемного зала, и Паллиг поерзал на высоком кресле, с трудом изобразив на хмуром лице некое подобие улыбки.

Воронья Кость помолчал немного, и затем продолжил:

— И конечно же, это стало большим оскорблением для невесты и ее родни, но в страхе перед кровавой враждой, потерей приданого, да и просто из боязни испортить хороший день, все гости немедленно повернулись друг к другу и громко заговорили, притворившись, что ничего не произошло и они ничего не слышали.