Изменить размер шрифта - +

Сюзанна Вуд медленно поднесла руку к глазам, раскрыла ладонь и посмотрела на перепачканное кровью обручальное кольцо. Склонив голову, она поцеловала его и надела на безымянный палец рядом с другим обручальным кольцом.

— Кто вы? — спросила она, подняв голову и глядя на Оскара. — Откуда вы знали моего мальчика?

— Я писатель, — ответил Оскар. — И педагог. Я познакомился с вашим сыном совершенно случайно.

— В Лондоне?

— В Лондоне, около года назад, — подтвердил Оскар. — Билли мне сразу понравился. Он был умным мальчиком и очень хотел учиться. Вы знали, что он мечтал стать актером?

— Знала, — ответила она.

— Мы с ним встречались примерно раз в месяц, иногда чаще. Я давал ему уроки «разговорного английского». Мы читали Шекспира. Билли быстро учился и, если честно, не слишком нуждался в моей помощи. Господь одарил его выдающимся талантом: сильным голосом, естественной грацией и поразительными, сияющими глазами! А самое главное — его переполняла энергия, бьющая через край. Должен вам заметить, что энергия — есть залог успеха в жизни.

— Теперь я поняла, кто вы, — проговорила миссис Вуд и прикоснулась к руке Оскара. — Билли мне про вас рассказывал. Он называл вас «Оскар».

— Мы с ним дружили.

— Я знаю, он был вам благодарен, мистер Уайльд, — добавила она. — Билли почти ничего не говорил про свою жизнь в Лондоне, но про вас рассказывал. Он вам доверял.

— Я рад, если так, — отозвался Оскар.

— Могу я предложить вам чая? — спросила она, вытирая слезы.

— Это было бы любезно с вашей стороны, — сказал Оскар. — Давайте выпьем чая — и поговорим. Я хочу вам помочь, миссис Вуд, и узнать, кто убил вашего сына, но вы должны рассказать мне всё о себе, Билли и мужчине, которого мы некоторое время назад встретили на улице…

— А вы расскажете мне, что вам известно про смерть Билли, — кивнув, попросила она.

— Да, всё, что знаю, — сказал Оскар.

Мы сидели в тускло освещенной гостиной «Замка» за столом, накрытым для завтрака несколько недель назад, пили горячий, сладкий чай, напиток, к которому только англичане обращаются за поддержкой в минуты печали, и Оскар сообщил Сюзанне Вуд все, что знал об обстоятельствах смерти ее сына. Впрочем, его рассказ получился коротким. Закончив, он спросил у нее:

— У Билли были враги, миссис Вуд? Вы не знаете, кто мог отнять у него жизнь таким ужасным способом?

Бедная женщина молча уперлась невидящим взглядом в стол.

— Я совсем ничего не знаю про его жизнь в Лондоне, — заговорила она наконец. — Мне так стыдно.

Оскар взял ее за руку.

— Расскажите про свою жизнь, — мягко попросил он. — Расскажите про себя и Билли, я хочу знать всё.

«Актеры счастливые люди, — написал мне как-то Оскар в одном из писем. — Они могут выбрать, где им играть, в трагедии или комедии, станут ли они страдать или радоваться, смеяться или плакать. В реальной жизни все иначе. У нас нет выбора. Весь мир — театр, и нам приходится играть навязанные нам роли».

Когда Сюзанна Вуд начала рассказывать свою историю о той роли, которую навязала ей жизнь, я почувствовал, что она долго ждала этого момента и давно хотела облегчить душу. Речь Сюзанны была порывистой, но такой открытой, что ее искренность обезоруживала. Время от времени на нее накатывали волны горя, похожие на могучие валы, набегающие на берег. И тогда она, не в силах сдержаться, всхлипывала и прижималась к Оскару, точно к любимому отцу; когда боль отступала, и вода медленно отползала по прибрежному песку назад в море, Сюзанна вытирала глаза и снова принималась быстро и свободно говорить, словно отчаянно спешила сказать то, что наболело, прежде чем налетит следующий шквал.

Быстрый переход