— Жаль, что ваш парализатор стреляет так тихо. — Он снова прицелился и уложил еще двоих, однако на остальных это не произвело никакого впечатления. Он прочистил горло. — Знаете, аккумулятор почти на исходе.

— Не хватит на остальных, а?

— Не хватит.

Один из трупоедов, посмелее, ринулся вперед. Форкосиган с громким криком бросился ему навстречу, и зверь на время отступил. Эта равнинная разновидность трупоедов была чуть крупнее и, хотя это казалось невозможным, еще уродливее своих горных собратьев. По всей видимости, эти вдобавок еще и сбивались в большие стаи. Круг тварей все сжимался, отрезая путь к отступлению.

— О, ч-черт, — пробормотал Форкосиган. — Похоже, нам крышка. — Сверху неслышно опускалась дюжина призрачных шаров. — Какая гнусная смерть. Что ж, если погибать, так давайте захватим с собой как можно больше этих гадов. — Он поглядел на нее, словно собираясь сказать что-то еще, но лишь покачал головой и приготовился к драке.

У Корделии сжалось сердце. Она взглянула на спускающиеся шары, и тут ее осенила гениальная догадка.

— О, нет, — выдохнула она. — Это не конец. Это наш родной флот летит на подмогу. Летите сюда, мои сладкие, — ласково поманила она их. — Летите к мамочке.

— Вы спятили? — изумился Форкосиган.

— Вы хотели шума? Будет вам шум. Как по-вашему, что удерживает этих тварей в воздухе?

— Не задумывался об этом. Но, наверное, это должен быть…

— Водород! Готова спорить на что угодно, что эти миленькие вампирчики — живые электролизеры. Заметили, как они вечно крутятся возле рек и водопадов? Жалко, у меня нет перчаток.

— Позвольте мне, — его улыбка сверкнула ей из темноты, слабо озаренной мятущимся пламенем факела. Он подпрыгнул, ухватил один из пузырей за извивающиеся бордовые щупальца и швырнул его на землю перед приближающимися трупоедами. Держа факел наподобие рапиры, Корделия сделала быстрый выпад, вложив в него всю силу. Посыпались искры. Она ткнула второй раз, третий…

Пузырь взорвался вспышкой ослепительного пламени, опалившего ей брови. Громовой хлопок, и одновременно — волна невообразимой вони. Яркий свет ослепил Корделию, перед глазами плыли зеленые и оранжевые пятна. Она повторила этот прием на еще одном пойманном Форкосиганом пузыре. У одного из трупоедов загорелся мех, и он с шипением и визгом возглавил всеобщее бегство. Корделия ткнула факелом парящий в воздухе шар. Он взорвался, осветив всю долину и горбатые спины убегающих тварей.

Форкосиган отчаянно хлопал ее по спине; только уловив запах, она поняла, что подпалила собственные волосы. Он потушил их. Пузыри взмыли вверх и исчезли в темноте — все, кроме одного, который Форкосиган поймал и удерживал сейчас, наступив на его щупальца.

— Ха! — ликующая Корделия закружилась вокруг него в воинственной пляске. От переизбытка адреналина ей хотелось глупо захихикать. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Как ваша рука?

— Слегка обжег, — признался Форкосиган. Сняв рубашку, он завернул в нее вонючий пульсирующий шар. — Он может нам еще пригодиться.

Он еще раз пополоскал руку в воде, и они бегом вернулись к лагерю. Ничем не потревоженный Дюбауэр спокойно спал, хотя уже через несколько минут после их прихода на краю освещенного костром круга объявился трупоед-одиночка. Шипя и принюхиваясь, он начал подбираться ближе. Форкосиган отогнал его факелом, ножом и руганью. Ругался он шепотом, чтобы не разбудить мичмана.

— Я думаю, остаток пути нам лучше продержаться на сухом пайке, — сказал он, возвращаясь.

Корделия кивнула в знак полного согласия.