– Только её. Если это, конечно, важно, – ответила девушка. – Мужчина не трогал других и любил уединение…

«Это была бы отличная зацепка по вопросу наведения ложных воспоминаний, если бы не его силы, – вздохнув, подумала Ольга Васильевна подперев подбородок кулаком и пока не желая озвучивать мысли вслух. – Я как минимум не знаю ни одного способа сокрытия своей энергосистемы, способного обмануть чувствительное ядро. Диагностическое заклинание – легко! Даже не напрягаясь! Но вот живое ядро! А слабосилок… такому ни талант, ни даже принадлежность к „правильному“ клану не позволят переломить естественную сопротивляемость человеческого сознания. Даже простеца! Жаль, а я уж думала, что нашла гада!»

– Хорошо, – произнесла, наконец, учёная. – Перейдём к Антону.

– Молодой господин довольно сильно удивился моим вопросам, – помявшись, признала Клара и почему-то хлюпнула носом. – И очень интересовался, с чего это я вдруг. Ну… в общем, мне не удалось просто разговорить его, вызвав на откровения. Поэтому я спросила прямо… и он мне ответил. Хоть, повторюсь, и был удивлён.

– Это приемлемо, – кивнула Ольга, втайне гордясь сыном, потому как знала, что эта девочка, если задастся такой целью, может уболтать даже её.

– В двух словах, он знает или слышал как минимум о пяти коробейниках только на Таганке, которые откликаются на кличку Скоморошка, – смущённо улыбнулась Клара. – Это, оказывается… для них не совсем имя собственное. У посадских простецов есть такой ярморочный персонаж, которого зовут Скоморох, скоморошинкой называют его деревянную или глиняную свистульку. А скоморошкой или скоморошей в Москве на нижних уровнях называют коробейников, которые торгуют не полезной галантереей, а этими самыми свистульками, мелкими самодельными детскими игрушкам и леденцами. Как этакие доморощенные артисты, всегда готовы скаламбурить, а, привлекая покупателей, разговаривают частушками и корявыми виршами. Если же у них что-нибудь купить, обязательно расскажут смешную шутку или споют песенку. К тому же среди этого контингента встречаются люди с определёнными отклонениями в развитии и проблемами с психикой. В основном дебильность, синдром Апа и разные шизофрении. Так что их считают блаженными и не обижают, а сами они порой просто не помнят своего имени, откликаясь на Скоморошка.

– М-м-м, познавательно. Не знала о таком, – пробормотала Ольга Васильевна. – Ну, то есть наши знакомые либо имели в виду кого-то конкретного из этой массы, либо, как и предполагали, ошиблись.

– Без чёткого описания выяснить точно не удастся, – пожала плечиками девушка. – На мой вопрос про харизму Антон фыркнул и сказал, что, по его мнению, ни один из этих шутов подобной штуковиной не обладал.

– Хорошо. А владелец забегаловок?

– Качарин? – Клара полистала свой блокнот. – Не думаю, что это совпадение, знакомая Антону забегаловка, принадлежащая этой семье, а точнее, трактир, расположена на ярусе рядом с платформенной «крысиной норой», которой пользовались ребята из приюта, чтобы проникать на более цивильный уровень. В основном для мелкого воровства, однако молодой господин выделился и здесь. Как вы, наверное, знаете, в его приюте основной ходовой валютой были не деньги, а прессованный сахар. Рафинад. Которым господин Бажов, один из очень немногих, ворочал коробками, в то время как для многих заполучить кусочек уже было радостью. Его же прекрасно принимали и в городе на обмен. Правда, если кусочки не были уже замусоленными, добиться чего детишкам удавалось не так уж и часто…

Отец девушки и Ольга Васильевна заухмылялись, понимая, что такое маленький ребёнок, в руках которого есть такая вкусная штуковинка, и как тяжело ему расстаться с ней, даже не лизнув.