Касательно же реальных чудовищ, неизвестно, почему они так вели себя близ Москвы в это время года. Такое же странное поведение было свойственно и большинству других монстров, в частности неразумным тварям, вроде лютоволков, практически не нападающим в этот период даже на одиночек, рискнувших выбраться за пределы охраняющей город стены.

В то же время разнообразные гости с других планов, вроде элементалей, уже в полной мере испытывали трудности, связанные с тем, что зима окончательно вступила в свои права, ударив морозом по их физическим телам. Те же водные элементали уже окончательно промёрзли и, превратившись в ледяные статуи, дожидались первых тёплых деньков на берегах рек, болот и озёр. Те же, что избежали подобной участи, скрывались на глубине и были неопасны, если целенаправленно не долбить лёд и не подходить к незамерзающим водоёмам.

Конечно, водная стихия не была столь беззубой в сезон Уробороса, и вполне можно было столкнуться с вьюжным или ледяным элементалями или их порождениями, однако это был неизбежный риск, ежегодно приходящий с зимой и морозами, с которым оставалось только смириться.

Гости с древесного плана, как и их потомки в виде оживших деревьев (дендроидов и им подобных), разделили судьбу обыкновенной фауны, в значительной мере промёрзли и сохраняли большую часть времени полную неподвижность, игнорируя происходящее вокруг. Как, впрочем, и грибообразные создания: плесневые, слизистые и прочие травки с цветочками из разряда ужасающих проявлений царства Флоры.

Похоже, дела обстояли так же и с эмиссарами земной стихии. Земляные, глиняные, песчаные создания стали хрупкими и ломкими. Так что опасаться стоило разве что их каменных собратьев, однако их не так уж и часто можно встретить в окрестностях Москвы, находящейся на равнине, где поблизости не было ни гор, ни каньонов. Другие же типы элементалей хоть и продолжали представлять опасность, но так же крайне редко встречалась в наших краях, зачастую являясь конкурентами или смертельными врагам местных чудовищ. Так что если и забредали в леса Запретной Зоны, то обычно бывали изгнаны или убиты коренными обитателями этих мест.

Промёрзла и значительная часть нежити, будь она безмозглой или, как говорили, «стихийной», поднятой случайными прорывами энергии с планов жизни и смерти, так и куда как более опасной «одержимой», зачастую усиленной и перестроенной вселившимся в мёртвое тело духом. Так что единственной серьёзной угрозой в эти дни оставались «разумные» чудища, вроде тех же хрякорылов, которые не подчинялись общему странному поведению тварей в дни, предшествующие зимнему солнцестоянию.

Факт существования «безопасного окна» был общеизвестный, и жители Полиса чуть ли не с самого его основания использовали эти дни для множества дел в ближней Запретной Зоне неподалёку от Полиса. Ещё месяц назад на первом и втором уровнях Москвы управы начали формировать списки работников, желающих вступить в отряды для расчистки «безопасного пространства» за стенами от подступающего к ним леса.

Привлекали людей не только деньгами, но и дешёвыми, а то и бесплатными ватниками, похожими на те, в которых ходили каторжане, списанными на армейских складах валенками с лакированными хлопчатобумажными галошами и ватно-тряпичными шапками-ушанками. Зачастую только из-за возможности после завершения работ оставить эту одёжку себе, пустив остальные заработанные невеликие деньги на то, чтобы приодеть по сезону жену и детишек, мужики и шли в лесорубы – бороться с деревьями и кустарниками, неизменно отвоёвывающими ранее расчищенную территорию.

В это же время и военные, вооружившись как пулевиками, так и тяжёлыми кувалдами, начинали методично прочёсывать ближайшие заросли, уничтожая кого получится и разбивая оледенелых мертвецов и водных элементалей по берегам Москвы-реки. Выходили на охоту за ценными ресурсами и группы собирателей, организованные из работников разнообразных производственных цехов, вроде алхимического, исследовательских центров, мануфактур и прочих предприятий.