Даша со страниц, 18:35

Не понимаю, чего ты от меня хочешь. Что я могу сделать?

Лина Ринг, 18:36

Поговори с ним, меня он не хочет слушать. Пожалуйста

Даша со страниц, 18:40

Думаешь, если раньше я тоже торчала, у нас с ним найдутся общие темы?

Лина Ринг, 18:41

Знаю, как это звучит, но ты единственная, кто был на той стороне

Он послушает тебя

Даша со страниц, 18:42

Ему бы в больничку

Лина Ринг, 18:42

Ты понимаешь, что предлагаешь?

Лишь когда сообщение улетает к получателю, я осознаю, что сболтнула лишнего. Я прямым текстом только что сказала, что лечение наложит на Богдана клеймо, которое останется с ним до конца жизни… и даже не подумала, что точно такое же есть у Даши.

Лина Ринг, 18:42

Блин, я не это хотела сказать!

Я про то, что после первого раза, возможно, он сам перехочет продолжать

Даша со страниц, 18:44

Не оправдывайся, Лина.

Я все равно тебя поняла

Ложусь на матрас, широко раскинув руки. Ну и отстой… Я снова все испортила!

Но вот телефон опять вибрирует, а на экране загорается новое сообщение

Даша со страниц, 18:46

Я попробую, но ничего не обещаю

Лина Ринг, 18:46

СПАСИБО!!!

Открываю чат с Богданом, который до сих пор для меня точно предупреждающими лентами перекрыт: «Посторонним вход воспрещен!» Я все еще в блоке. Ну и пускай. Теперь, смотря на аватарку Богдана, я почему-то уверена, что больше он не притронется ни к одной запретной таблетке. Он уже на собственной шкуре прочувствовал откат, а теперь еще и поговорит с той, кто достиг дна, но сумел выкарабкаться обратно.

Такое удается не каждому…

Надеюсь, Богдан не заблочит Дашу так же, как сделал это со мной.

Слышу, как открывается входная дверь, и бегу в коридор встречать Фила. Жду, когда Фил зайдет, и, кажется, нет ничего естественнее. Я бы провела так всю жизнь – в бедной квартире, где в холодильнике только кастрюля с супом, хлеб и пара овощей, если бы знала – каждый вечер Фил будет возвращаться ко мне.

Он входит, и один его вид стирает улыбку с губ. Изнеможенный, он едва стоит на ногах. Я подлетаю к Филу, ныряю под расстегнутую куртку и обнимаю его так, что руки сводит от боли.

Я помню, что не должна лезть в ту страшную и темную сторону его жизни, потому не задаю вопросов. Да и свежие раны терзать не хочу. Но Фил говорит сам:

– Дыбенко сказал, что больше не даст мне говорить с братом, пока не выполню его условия.

– Он хочет, чтобы ты снова… Торговал?

Фил нежно отстраняет меня, снимает куртку и проходит в комнату. Мы садимся на диван друг напротив друга, но глаза опускаем в пол.

– Говорит, что я ловкий и находчивый. Называет талантом, которому нельзя пропадать.

Если бы можно было сцедить яд из голоса Фила, то сейчас мы бы получили самое смертоносное оружие на свете.

– Но ты не соглашаешься?

– Нет. Пока нет…

«Не смотри на меня так, – вспоминаю его слова из далекой осени. – Ради своего брата ты бы поступила так же. Если бы не было иного пути».

Думает ли Фил сейчас так же?

– Он угрожает ему, запугивает этим меня. Говорит, что убьет Даню, и ничего ему за это не будет. Это ведь из-за Дани Стас кучу денег потерял.

– Почему?

Фил смотрит на меня исподлобья, размышляя, стоит ли мне знать. Затем мотает головой, шумно вздыхает и все же делится:

– Даня работал на него, а потом нарушил правила – сам подсел на товар. Из-за этого сорвал кучу сделок, подставил Стаса. Дыбенко хотел заставить Даню все отработать, но от того уже толку не было.