Пол молчал, ожидая, когда она заговорит снова.

– К тому же он и дома хочет командовать так же, как в своей операционной. К счастью для него, дети, кроме одного, не возражают.

– Да, я знаю, он говорил мне об этом.

– Стив с самого рождения был необычным мальчиком. Сказать по правде, он необыкновенно талантлив. Ему всегда все давалось легко, от задач по химии до игры в теннис. А благодаря чтению газет у него появилось обо всем собственное мнение, которое… – Анна опять невесело усмехнулась, – которое часто не совпадало с мнением его отца. Так что иногда между ними возникали разногласия.

Гордый, утонченный человек со своими воспоминаниями о Старом Свете и яркий представитель молодежи шестидесятых, постоянно куда-то спешащий и всегда уверенный, что он прав. Да, подумал Пол, легко себе представить, к каким столкновениям могли приходить эти двое.

– Тео считает, что Айрис слишком снисходительна к Стиву, но это не так. Она умеет найти к детям подход. Она их понимает. Когда она работала учительницей, все дети в школе ее просто обожали. Она очень знающий педагог, и ее вновь и вновь просили вернуться.

– И ей бы этого хотелось?

– Да, конечно, и если бы решение зависело от нее…

– Тогда ты просто обязана ей об этом сказать, – прервал ее Пол. – У нас у всех одна жизнь, и мы должны делать с ней то, что нам хочется.

– Не всегда можно делать то, что хочется, – тихо проговорила Анна, делая ударение на том же слове.

В первый раз с начала их разговора она взглянула Полу прямо в глаза. Он встретил ее взгляд спокойно, но внезапно это сделалось для него невыносимым, и он поспешно отвернулся.

Опустив глаза, женщина продолжала:

– Айрис всегда была неуверенна в себе. Мне постоянно казалось, что она чувствует себя в семье не то чтобы чужой, но как бы занимающей чужое место, и я никак не могла этого понять, так как никогда… – Голос ее прервался.

– Конечно же, нет.

– То же самое и с Тео. Я знала об этом, но тоже не понимала, почему.

– В этом всегда трудно разобраться со стороны, – уныло произнес Пол.

Солнце скрылось за плывущим по небу огромным облаком, и день как-то сразу потускнел, словно в ответ на их погрустневшие голоса. С усилием Пол заставил себя встряхнуться.

– Так ты поедешь к ним?

– Да, завтра утром. Я скажу им, что устала быть вдали от них так долго.

– Тогда я выполнил то, из-за чего сюда приехал.

– Да, и я тебе чрезвычайно за это благодарна. Прости, что встретила тебя так холодно.

– Не нужно никаких извинений, все и так понятно. – Он поднялся и протянул ей руку. – Я, конечно, буду задаваться вопросами, надеясь, что за всем этим последует мир и покой. Но, несомненно, в скором времени доктор Штерн обо всем меня известит, ведь… – Пол усмехнулся, – … как-никак я его кредитор.

Рука Анны лежала в его ладони, как маленькая пойманная птичка; он чувствовал хрупкие косточки и мягкую теплую кожу. Сразу же он отпустил ее руку и направился к машине.

Прежде чем отъехать, оглянулся. Она отошла от столика и теперь стояла спиной к кусту гортензии. Мы называли их «снежками», вспомнилось вдруг ему. Последнее, что он видел, был усыпанный белоснежными цветами куст и ее поднятая в прощальном жесте рука.

Они разговаривали, иногда надолго замолкая, уже больше часа, а сейчас далеко за полночь.