Он заводил мотор, когда к машине подошел полицейский.

– Мы всех просим подвезти кого можно. У вас найдется место?

– Да, у нас есть место для двоих. Мы едем в Иерусалим.

Двое мужчин, старик и молодой, сели на заднее сиденье. Они были в грязи, одежда в беспорядке, но серьезных повреждений не было, только на скуле молодого человека красовался огромный кровоподтек, приобретавший уже лиловато-синий оттенок. Ильза спросила, не больно ли ему.

– Немного, – пробормотал он.

– Единственное, что у меня есть, это аспирин. Возьмите две таблетки. Мы остановимся у первого же дома и попросим воды.

– По-моему, нам всем надо выпить чего-нибудь горячего, – сказал Пол. – Становится холодно.

Некоторое время все молчали, будто заново переживая тот ужас, жертвами которого были одни и свидетелями – другие. Наконец усевшись за облезлым столом в маленькой придорожной забегаловке и заказав кофе, они снова заговорили.

– Замерзла? – спросил Пол Ильзу, которая грела руки, зажав в них чашку с кофе. – Неужели до сих пор не согрелась?

– Это нервы. Я всегда мерзну, когда нервничаю.

– Вы можете высадить меня на другом конце Беершебы, если это вам по дороге, – сказал старик.

– Вы разве не вместе? – спросил его Пол; молодой человек сидел, прижимая к скуле шарф.

– Нет, мы даже не знакомы. У меня бакалейная лавка в деревне, это совсем недалеко отсюда. – Старик вздохнул, помешал кофе и снова вздохнул, собираясь, видимо, добавить что-то еще. Наконец он заговорил:

– Мой дед приехал в эту страну в 1906 году вместе с Бен Гурионом. Две недели он добирался сюда из России на грузовом судне. – Голос его звучал монотонно, будто он разговаривал сам с собой. – Он работал на ферме. Арабы регулярно совершали набеги на фермы, так что людям пришлось думать об обороне. Так начала создаваться Хагана.

Они были первыми защитниками своей страны, вот кем они были. И слава Богу, что они взяли в руки оружие, потому что Хагана была готова к отпору, когда арабы напали на наше государство спустя несколько часов после его образования. ООН едва успела принять соответствующую резолюцию, и они сразу же на нас напали. Спустя каких-нибудь пару часов!

Пол спокойно ответил:

– Я знаю. Я был здесь.

– А вы знали, что у взятых в плен арабских офицеров были свастики на мундирах и они имели при себе экземпляры «Майн кампф» на арабском?

– Нет, этого я не знал.

Ильзу затрясло. Пол протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей.

– Это ваша жена? – спросил старик.

– Да. Моя жена.

Другой мужчина отнял от щеки шарф и вступил в разговор на ломаном английском.

– Они снова готовятся к войне. Сегодняшнее нападение рассчитано на то, чтобы сломить нашу волю. Фермеры должны постоянно иметь при себе оружие, когда работают в поле. У моего двоюродного брата был сын четырнадцати лет. Они застрелили мальчика, когда тот шел домой. Этот парнишка написал поэму о евреях и арабах; в ней говорилось, что они должны жить в мире. Настоящую поэму.

На мгновение всем показалось, что молодой человек сейчас заплачет.

Ильза быстро проговорила:

– Нам лучше ехать дальше. Вы должны показаться доктору, как только доберетесь до дома.

Они отправились в путь. Все снова замолчали. Молодой человек, похоже, спал, а старик, которого Пол мог видеть в зеркале заднего обзора, глядел из окна на пыльные окрестности, думая, возможно, о своем деде, приехавшем в эту страну с Бен Гурионом.