Она вскинула руки.

– А я все же надеялась… Хотя должна бы знать лучше. У каждого из нас своя история… – Она не смогла закончить.

Ее рыдания разрывали ему сердце. Всего несколько часов назад он купил ей ожерелье, купил билеты в Испанию. Как такое могло случиться?

– Дом. Ты не знаешь, – рыдала она. – У меня никогда не было настоящего дома. В душе я считала своим домом эту страну. Сначала мы бежали из России от коммунистов, потом от Гитлера, но он настиг нас и в Италии. Я поехала в Америку только потому, что англичане не пустили бы меня сюда, где все время было мое сердце.

В комнате повисло долгое молчание. В коридоре хлопали двери, громко переговаривались туристы, давая друг другу советы насчет багажа и расписания рейсов. Авиабилеты, купленные Полом, камнем оттягивали ему карман.

Но, как сам сознавал, он по-особому реагировал на любые сюрпризы, преподнесенные жизнью: старался подавить слабость, привести мысли в порядок и не позволить эмоциям взять верх над разумом. Вот и сейчас, взяв себя в руки, он спокойно обратился к Ильзе:

– Мне кажется, я понимаю, что произошло. Вчерашняя трагедия подействовала на тебя, в этом все дело. Ты чувствуешь, что не можешь уехать из этой маленькой страны, со всех сторон окруженной врагами. Тебе кажется, что это будет предательством, я прав?

Ильза кивнула, и он продолжил:

– И ты считаешь, что твоя история, а главное – твоя профессия дают тебе право остаться здесь, что здесь в тебе нуждаются, что твой долг – помочь этим людям.

– Меня побуждает к этому не только долг, – прервала она, – а желание и любовь.

– Хорошо, хорошо. Все это прекрасно. Я тоже хочу помочь. Я помогал раньше, буду помогать и впредь. Но чтобы помочь – не обязательно жить здесь. Одним только фактом своего пребывания здесь ты, Ильза Хиршфильд, не слишком много сможешь изменить.

Ильза перевела взгляд на окно, за которым лежал спящий Иерусалим.

– Америка – твоя страна, я знаю. Но это – моя, я считала ее своей с того времени, когда Марио было всего десять, и мы вместе мечтали, как когда-нибудь будем жить здесь. Я говорила тебе об этом. Если бы все сложилось иначе, мы были бы здесь вместе. – Она повернулась к Полу. – Меня всегда тянуло сюда, Пол. Я не могу найти слов, чтобы объяснить тебе, единственное, что я могу сказать: теперь, когда я здесь, я просто не в состоянии, да, не в состоянии сесть на самолет и улететь. Поверь мне! – Она схватила его за руку. – Тебе не кажется… может, ты сможешь жить здесь? – снова начала умолять она.

Боль улеглась, остался только внутренний холод. Пол знал, что в ответ может сказать ей одно:

– Нет. Я американец, и я должен жить в Америке.

– Боже мой, – прошептала она.

– Значит, мы опять наталкиваемся на каменную стену. Мне надо умолять тебя? Я умоляю тебя. Всем сердцем… – Голос его оборвался. Схватив ее за руки, он прижал их к своему сердцу, которое сейчас было как камень. – Не делай этого, Ильза.

– Я не хотела так поступать, – ответила она подавленно. – Неужели ты не понимаешь, что я не хотела этого?

Он снова призвал на помощь разум.

– Послушай, давай поговорим спокойно. На что ты собираешься жить здесь? На одних идеях долго не протянешь.