Дэйн поймал себя на том, что смотрит на бутылку в холодильнике.

Его спас звонок. Заиграла, открываясь, дверь, и в комнату вплыла Лейла в новом комбинезоне. Она была в рыночном отсеке и принесла сумку со свежими овощами, вином и свеженатертым пармезанским сыром для макарон.

– Сегодня будем ужинать дома, дорогой, – объявила она. – Будем смотреть Силлуэт‑шоу по развлекательному каналу. Там будет моя подруга Майлоу. А потом мы пойдем на прием, ты не забыл?

Дэйн вцепился в Лейлу, как утопающий в соломинку. И долго прижимал ее к себе. Его заметно трясло от ярости и бессильной злости.

Лейла учуяла запах алкоголя, и ее пронизала острая боль разочарования. Последнее время он так хорошо держался, и вот… И она поняла, что к нему вернулась все та же старая боль, заставляющая его терзать самого себя.

Он мужчина, напомнила она себе в тысячный раз, а у всех мужчин хрупкое «я», а Дэйн, бедняжка, уже два года подряд получает по своему «я» беспощадные удары от Халифи. И это его медленно, но верно убивает.

Раньше казалось, что он распадается у нее на глазах. Все чаще и чаще вынималась из холодильника водка. Он был одержим управлением той малостью на корабле, которую ему еще удавалось отстоять.

Мучимая умирающей любовью и чудовищной виной, Лейла тогда осталась с ним и помогла ему пройти через худшее. Сейчас она вновь попыталась его успокоить.

– Дэйн, милый мой, не надо предаваться этим мыслям. Все кончено, и ничего поделать нельзя.

Он вздрогнул в ее объятиях, потом высвободился.

– Ты не смотрела последние новости? О конце восстания?

– На «Атлантисе»? Нет, я не знала. Я… – Она попыталась угадать. Ведь она даже не знала, что восстание закончилось. Это было ужасно. Она не могла подумать, что Мировое Правительство на самом деле пойдет войной на космические колонии. – «Атлантис» капитулировал? Не могу поверить, они никогда бы не сдались. Не понимаю.

– Нет, они не сдались до тех пор, пока штурмовые группы не ворвались внутрь и не захватили контроль. Каждую палубу они брали с боем. Разрушили все поместья, а замки сожгли.

Ей нечего было сказать. Лейла всегда говорила, что такого не будет. Она всегда надеялась, что Социальный Синтез – движение, отличное от прежних идеологий улучшения расы, морали, социальной политики.

Автоматически, чтобы чем‑то заняться, Лейла опустила небольшую навесную печку на стене. Она принесла из магазина макароны и соус.

Они собирались уходить позже – идти на прием в ресторан Атриума к друзьям Лейлы из Силлуэт‑шоу. Лейла подумала, что выход, может быть, придется отменить.

Она принесла еще и бутылку вина и теперь пребывала в сомнении. Дэйн уже выпил, и если у него настроение ухудшится, он может напиться пьяным. Если он напьется, она не захочет идти с ним на прием. Если он напьется, она вообще никуда не хочет с ним идти.

Он прошел за ней на кухню.

– Ты знаешь, что «Атлантис» был первой в Системе свободной базой?

Он хотел спорить. Еще один плохой признак.

– Да, милый, это каждый знает. Его построили американцы, верно?

– Да, и там жили мои предки, Толбот и Эмили, они были среди первых колонистов космоса.

Лейла вдруг ощутила отчаянное нежелание разговаривать о предках Дэйна. Когда он бывал пьян и плаксив, то пускался в рассказы о старых Фанданах и о том, как с ними никто никогда не был честен, а они всегда были честны со всем остальным миром.

– Да, – ответила она, – Толбот и Эмили. Они продали свою долю в семейном бизнесе, больницы в Торонто, не так ли?

– Да. – Он почувствовал попытку его остановить, предупредить гневную тираду, но не уступил. – Они владели геронтоклиниками по всему Онтарио и Мичигану.