Гармаш перестал улыбаться. Взгляд его снова потяжелел.

– Не хочешь старину Гармаша?

– Нет, спасибо. Не хочу. Никого не хочу. Гармаш секунду раздумывал.

– Ага, – объявил он. – Никого не хочешь. Понимаю. Потом захочешь Гармаша. Ладно, увидимся потом. Только сначала под душ сходи, ты мне чистой больше понравишься. Ладно?

Гармаш сердечно рассмеялся и посмотрел по сторонам. Что‑то в глазах Флекера ему не понравилось.

– Вроде похож ты на подрывной элемент! – загремел гигант.

Флекер проглотил слюну. Он видал людей, избитых охранниками на виду у всех. Страшное зрелище!

Гармаш склонился над ним набычившись. Голос его был похож на рычание:

– Подрывная деятельность не разрешается!

– Да, – ответил Флекер.

С ними всегда лучше соглашаться. Иначе результат непредсказуем.

Огромной ручищей Гармаш неожиданно сгреб Флекера за ворот рубашки и приподнял над полом.

– Ты понял?

– Да, я понял.

Гармаш поставил его на пол, фыркнул и вышел прочь.

Как только гигант оказался за дверью, команда побросала снаряжение и, застонав, повалилась на койки. Через несколько минут Гувек, уже голая, стыдливо прикрываясь, побежала в душ. Обнаружив, что вода только холодная, она стала громко протестовать.

– На твоем месте я был бы поосторожнее, – предостерег присоединившийся к ней Траск. – Он может услышать.

– Они права не имеют так с нами обращаться! Я дипломированный энтомолог, у меня важная работа!

– Да уж, надеюсь, ты когда‑нибудь сможешь снова заняться энтомологией. Если Халифи решат, что это надо. Я, честно говоря, по горло сыт местной фауной и флорой с последней экспедиции.

Траск намыливался, стараясь не смотреть на Гувек, все еще щеголявшую багрово‑красными расчесами от укусов насекомых с Проминенса‑46.

Им Сон рыдала у себя на койке.

– Ты чего это? – спросила Гувек, натягивая на плечи свежий комбинезон.

– Я устала, я хочу помыться, мне нужно в туалет, и я не могу, как ты, голая у всех на глазах! Гувек покраснела.

– Дорогая, в этих обстоятельствах я предпочитаю быть чистой. А стыдливость можно на время отложить.

– Я не могу! – истерически всхлипнула Им Сон. – Не могу обнажаться перед всеми!

– Как знаешь, – пожала плечами Гувек, – а я, например, собираюсь посмотреть, что там на кухне готовят.

Траск и Стрэнг вышли из душа и стали одеваться. Стрэнг оделся быстро и пошел на кухню вслед за Гувек.

Вдоль внешней комнаты барака шла длинная стойка. Там двое поваров раздавали тушеную рыбу и овощной питательный концентрат. И то, и другое было сильно переварено. И все же работяги, сидящие в комнате, сосредоточенно поедали свои порции.

Гармаша не было. Стрэнг, дождавшись очереди, получил свою порцию и сел за стол. Вскоре к нему присоединился Флекер.

– Ну и помои! – горько сказал он. Стрэнг кивнул.

– Они с нами обращаются, как со скотиной, – сказал Флекер. – У меня уже терпение лопается. Не могу больше.

Стрэнг снова посмотрел на него тем же испытующим взглядом.

– Здесь могут быть микрофоны, – сказал он неожиданно.

Флекер был поражен. От Стрэнга трудно было услышать хоть слово. Флекер уставился на Стрэнга, но тот больше не поднял глаз.

Они молча доели. Выйдя из столовой, Стрэнг отвел Флекера в сторону.

– Неразумно так привлекать к себе внимание.

– Ты очень уверен насчет этих микрофонов.

– Я знаю, что говорю. Флекер вздохнул:

– Да, ты прав. Но от этого только еще безнадежнее.