— Так осведомите меня, начальник, просветите меня! Только не очень долго, мне врачи запретили волноваться. Переохлаждение организма — это такая неприятная штука, если вы, конечно, что-нибудь понимаете в этом.

— По-моему, вам сейчас больше грозит перегрев, — Белоконь кивнул на бутылки в углу.

— О, не обращайте внимания, начальник! Это мы с ребятами слегка отметили мое спасение.

— Вам еще есть с кем бутылку распить?

— Мне всегда будет с кем распить бутылку.

— Не уверен, — жестко сказал Белоконь, — Ну, ладно. Вы подозреваетесь...

— Ошибочка, начальник! Я не подозреваюсь. Я обвиняюсь. По статье двести шестой. Опять хулиганство. На этот раз — в магазине.

— Здесь все ясно. И мне, и вам. И суду, надеюсь, тоже будет ясно.

— Ну-ну! Какую висячку вы хотите нацепить на меня?

— Вы подозреваетесь в попытке убийства Андрея Большакова.

— Что?!

— Андрей Большаков с отрядом отправился на поиски. Он искал вас и Юру Верховцева. И той же ночью был обнаружен под обрывом. В связи с этим у меня к вам несколько вопросов. Как все произошло в магазине?

— А что рассказывать, сами говорите, что здесь все ясно. Откуда мне было знать, что этот малохольный Елохин подслушивает нас с Ягуцовым? Вот и позволили себе отозваться о нем не очень лестно. Он кинулся с кулаками, я хотел его оттолкнуть, но в руке нож оказался — как раз окунька разделывал. По пьянке получилось так, что, сам того не ведая, я оттолкнул его той рукой, в которой был нож.

— Что дальше?

— А дальше приходит добрый молодец Большаков, берет меня под белы руки и ведет к злому колдуну Шаповалову. К тому времени я полностью осознал свою оплошность и готов был раскаяться.

— Большаков вас ударил?

— Нет. У него тормозная система, как у трактора. Он же боксер. А боксер с повязкой дружинника — страшная сила.

— А Елохин?

— Что вы, начальник! Драки-то не было. Он подслушал наши девичьи секреты, и ему почему-то захотелось эти секреты из моей головы выбить. Но не успел, бедняга. Мне его так жаль!

— Когда вас поместили в камеру, там уже кто-то был?

— Зачем эти наводящие вопросы, начальник? Вам запрещено задавать наводящие вопросы, так что не будем нарушать Уголовно-процессуальный кодекс.

— Согласен. Продолжим.

— Юра Верховцев в камере был. Так вот, Юра и показывает мне, что шурупы, которыми крепится решетка, вывинтить можно. Он уже сообразил, что это можно сделать набойками от каблука.

— Но вывинтили вы?

— Нет, Юра.

— Слабоват он для такой работы. Вот и руки в карман сунули... А я ведь, когда вошел сюда, первым делом на ваши пальцы посмотрел. Содраны они. Подковкой неудобно шурупы вывинчивать, верно? Будем экспертизу проводить или так запишем?

— Зачем лишние формальности, начальник? Мне нечего скрывать. Был грех — вывинтил шурупы.

— Почему решили удрать?

— Сам не знаю. Когда выпьешь двести пятьдесят да еще с пивом, можно решиться через Пролив махнуть.

— Неужели так страшно стало, что и буран не остановил?

— Вот мы и на личности скатились... А такой разговор приятный был! Я даже про боли свои забыл, и про физические, и про нравственные.

— Ладно. Продолжим. Зачем Юру с собой взяли?

— Сам увязался. Домой, говорит, мне теперь дороги нет, отец лупить будет... И увязался.

— Как же вы с ним в сопках разминулись?

— Ума не приложу. Смотрю — нет Юрки.