— Да мы и понятия не имели, что вы собственными глазами… — вырвалось у простодушного Павлика.
— Но теперь имеете! И неплохо соображаете хотя и стараетесь почему-то выглядеть малолетними недоумками! — бушевал видимо не на шутку разозлившийся милиционер. — Так что кончайте валять дурака и отвечайте на вопросы милиции! Яночка с достоинством возразила;
— И вовсе мы не притворяемся малолетними недоумками! А что касается пана Джонатана, так он был вынужден отпираться, потому как и его жена, и пан Любанский слушали. И даже если бы вы его на месте убили, он все равно бы отпирался. Ни в жизнь не признался!
Милиционер оторопел от такого натиска.
— С чего ты взяла?
— Так ведь я видела их лица, а вы нет! Может, с глазу на глаз он бы вам и признался, а так — ни за что! Хоть тресни! А врать он не хотел, пан Джонатан — человек порядочный.
— Да ты откуда знаешь? — чуть ли не простонал милиционер.
— Хабр сказал! — убежденно заявила Яночка и в ответ на недоверчивый взгляд милиционера добавила: — Сто раз проверено: раз Хабру человек нравится, значит, он порядочный. Нашему псу только хорошие люди нравятся.
— Боже, смилуйся надо мной! — только и проговорил поручик.
Вопреки иррациональности услышанного, в голову забралась мысль: воспользуйся он помощью этих необыкновенных детей и их мудрой собаки — и в два счета распутает сложное дело, которым занимается уже столько времени. Пришлось призвать на помощь рассудок, прогнать иррациональные ощущения и строго напомнить себе — не имеет он права привлекать посторонних, а тем более детей, к расследованию преступления. Не имеет op «b»! В крайнем случае можно лишь задавать вопросы и питать надежду на то, что они соизволят ответить.
Разделавшись с подсознанием, поручик вернулся на грешную землю и сказал по возможности официальным тоном:
— Я ведь понимаю — вы что-то от меня скрываете. Не имею права заставить вас дать показания, но хоть скажите, почему скрываете? Вам кто-то угрожает? Или это чревато для вас еще какой-то опасностью или чем-то в этом роде?
И на Павлика, и на Яночку речь поручика произвела впечатление. Отреагировали они по-разному.
— Пусть бы только осмелился угрожать! — вырвалось у Павлика.
— Нет, — ответила Яночка. — Никто нам пока не угрожает. Но…
Она не докончила фразы. Что-то уж больно пристально смотрел поручик вслед удаляющемуся Попрыгуну.
— Что «но»? — подхватил поручик, переведя взгляд на девочку.
— Но очень может быть, у нас появятся сведения, которые… которые вам понравятся, пан поручик. И мы вам обо всем расскажем, когда… когда…
— …когда у нас будут доказательства! — опять не выдержал Павлик. — Ведь мы понимаем, не думайте, мы понимаем, для милиции всегда доказательства нужны, а не просто болтовня. И когда у нас будут доказательства, мы вам первому все расскажем, обещаем!
Поручик задумчиво глядел на брата и сестру, и его охватывало все большее беспокойство за этих поразительно шустрых и энергичных детей. Надо бы предостеречь их от… От чего? Строго-настрого запретить им лезть в. опасное дело, держаться подальше от подозрительных элементов. Но как сделать это, не выдавая служебной тайны? И в то же время в голову поручика одна за другой стали приходить интересные мысли и предположения. И он ограничился тем, что очень строго, хотя и немного рассеянно официально предупредил своих молодых друзей:
— Смотрите же, если с вами что случится — будете со мной иметь дело! Уж я тогда вам не спущу! Запомните это хорошенько!
Пнул стартер мотоцикла, сел и уехал. |