— Как же я с вами пойду, — растерялась Малле, — я же о вас ничего не знаю.

— Я газетный раб, работаю в газете, — как можно проще ответил Индрек.

— Но, кроме этого, у вас есть жена, — сказала Малле, взглянув на его обручальное кольцо.

Индрек инстинктивно отдернул руку, но тут же устыдился своего жеста. Малле с интересом смотрела на него.

— А ребенок у вас есть?

— Есть, — испуганно пробормотал Индрек.

— Мальчик или девочка?

— Девочка. — Индрек почувствовал, что его начинает раздражать этот допрос.

— А у вашей жены темные или светлые волосы?

— Светлые, весит семьдесят шесть килограммов и через день моется в ванной, — ответил Индрек, подавляя злость.

Внезапно Малле поднялась, взяла со стола пачку сигарет и спички, на миг словно бы задумалась, затем положила спички на стол и сказала:

— У вас есть все, только спичек у вас нет.

Индрек, ничего не понимая, смотрел, как девушка решительно прошла мимо столиков и вышла из кафе. Потом он долго разглядывал лежащий на столе коробок спичек и графин, в котором оставалось еще граммов двести ликера; ему хотелось встать и уйти, но в то же время жаль было оставлять ликер, он налил полную рюмку и подумал, что если еще будет пить, то дома его наверняка разразится скандал.

В полдень

Они сидели в больших плетеных креслах. Над головой шатром раскинулся вылинявший тент, однако толку от этого было мало — пот катился с них градом. Альвина обмахивалась газетой. Альберт сделал несколько глотков кофе с мороженым и поставил чашку на стол, затем, как бы между прочим, подвинул ее к самому краю — что если б сейчас мимо пробежала собака или Альвина нечаянно толкнула стол, подумал Альберт, разглядывая известняковую плиту, на которую упала бы тогда чашка.

— Жарко, ой, до чего жарко, — лепетала Альвина, но настроение у нее было веселое, Альберт не понимал, как можно быть веселой в этакую жарищу, и время от времени поглядывал на чашку, но она стояла цела и невредима, Альвина так и не толкнула стол. Тогда придется мне это сделать самому, решил Альберт, но торопиться не стал — успеется, раньше или позже он это сделает, а вдруг действительно прибежит какая-нибудь собака, толкнет стол, и чашка разобьется вдребезги.

— Ну вот, тогда-то Лийда и разошлась, а что ей, бедняжке, оставалось, долго ли будешь обхаживать и кормить мужа другой женщины. Я бы поступила точно так же, — щебетала Альвина. — Лийда уже давно подозревала, что у Эльмара завелась какая-то девица. Я тогда не поверила, Эльмар такой тихий, да и глуповат на вид, но Лийда пристала — узнай, мол, что да как. Ну, показали мы Эльмара одной знакомой и через несколько дней он попался. Свинья, да и только, — продолжала Альвина.

«С какой стати она мне это рассказывает?» — спросил себя Альберт, и ему показалось, что и он выглядит сейчас глуповато, хоть бы пришла наконец какая-нибудь собака, — подумал он.

В доме кто-то закричал. Окно распахнулось, и резкий женский голос перешел на визг. Затем из окна в крапиву шмякнулась женщина. Она с плачем выбралась оттуда и осталась лежать у грядки. Окно с шумом захлопнулось.

— Вот ненормальные, живи с такими, — покачала головой Альвина. — Но ты не обращай внимания, через месяц они получат квартиру и переедут… Ты только представь себе, этот Эльмар похаживал к какой-то восемнадцатилетней девчонке, была бы еще красивая, так ведь кожа да кости, смерть ходячая.

Женщине было лет тридцать, она лежала на земле скорчившись, и ее рвало. Через двор брел большой, в коричневых разводах, кот.