Затем она встала и расстегнула платье, под ним у нее оказался белый лифчик, слишком тесный для ее большой груди; по шее побежали тоненькие морщинки. Какого черта она без купальника! Альберт снял брюки, сложил их аккуратно по складке, отнес в сторонку, а затем улегся в нескольких шагах от Альвины.

— Пойду поплаваю, — сказал он через некоторое время, однако не пошевелился.

— А я не умею плавать, — сказала Альвина. — Если ты меня не утопишь, я составлю тебе компанию.

Девушки на противоположном берегу побежали в воду, стали брызгаться и визжать. Альберт сорвал стебелек травы и сунул его в рот. Одна из девушек вылезла из воды, раскинула руки и запела, затем обе снова кинулись в речку. Девушки, кажется, плыли наперегонки и вышли из воды прямо возле них, рыжеволосая в изнеможении опустилась на траву, вторая присела рядом с ней на корточки и стала щекотать ее, затем они, хохоча, снова побежали в воду.

Альберт мрачно смотрел, как поднимались и опускались вылезающие из лифчика груди Альвины, внезапно он почувствовал резкий запах пота.

— Мерзость, — подумал он вслух.

— Что ты сказал? — спросила Альвина.

— Мы собирались пойти искупаться, — ответил Альберт.

— Подожди немного, дай позагорать.

Девушки вышли из воды, держась за руки и пританцовывая. Им весело, подумал Альберт, и ему захотелось обратно в город, он не понимал, почему торчит тут. Вздохнув про себя, он налил вина и выпил.

— Налей и мне, — сказала Альвина, очевидно, услышав, как вино с бульканьем полилось в стакан. Альберт налил.

— Ты еще помнишь того старика, который торговал на нашей улице метлами? Нынче зимой его хватил инфаркт, а когда он умер, в его доме нашли кучу денег и золото, уж я и не помню, что еще. Вот я и подумала, для кого он все это копил, детей у него не было, после его смерти все перешло государству, сам старик ходил в рваном пальто, и каждый раз, когда он предлагал купить метлу, мне хотелось дать ему кусок хлеба, но что-то словно удерживало меня. Вообрази, как глупо, если б я это сделала.

— Но почему ты все-таки этого не сделала? — спросил Альберт.

— Я же сказала — не знаю. Наверное, в его глазах было что-то такое, что останавливало меня. А что — не знаю.

Альберт взглянул на небо, ветви ольхи над его головой кое-где скрывали синеву, но солнце просвечивало сквозь них.

— Знаешь, мне бы хотелось иметь ребенка. Иногда я думаю, что и сама сумела бы еще родить, не такая я еще старая, чтоб не суметь.

Альберт приподнялся на локте: женщина прикрыла платьем лицо, виден был лишь ее шевелящийся накрашенный рот.

— Не сердись, что я так говорю, но ты не представляешь, как я одинока. Иной раз просто плакать хочется, я понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Мне даже поговорить не с кем. Есть, правда, Лийда, но у нее свои заботы, а после того, как Эльмар ушел, с ней вообще невозможно разговаривать, только и делает, что поносит Эльмара и эту девчонку… Иногда мне хочется, чтобы и у меня кто-то был… с тобой мне всегда так легко …

На противоположном берегу рыжеволосая девушка сняла с себя лифчик, выжала его и снова надела, затем стала снимать трусики; заметив, что Альберт смотрит на нее, сказала что-то подружке, та заслонила ее собой, держа в руках купальную простыню. Альберт лег на спину.

— Альберт, пойми, я больше не могу одна, — сказала Альвина, и он почувствовал, как ее рука дотронулась до его груди, и, гладя, заскользила дальше, и как под ее пальцами забилось его сердце. Альвина села и скользнула взглядом по его телу.