На перекрестке, где аллея парка переходила в заасфальтированную улицу, его отделял от вора лишь десяток метров. В этот момент на улице зажглись фонари, вор обернулся, и Эльмер в растерянности остановился — он мог бы поклясться, что тот, кого он принял за мужчину, был женщиной в брючном костюме. Увидев Эльмера, женщина побежала. Эльмер бросился в погоню, но неожиданно ему преградила путь затормозившая машина. Эльмер ударился об нее плечом, потерял равновесие и упал. Шофер, ругаясь, привел его в чувство, Эльмер пробормотал какие-то извинения, но когда он, наконец, оказался на другой стороне улицы, она была пуста.

Он пробежал еще несколько шагов, но затем понял бессмысленность погони, остановился и прислушался, не раздадутся ли поблизости шаги и не захлопнется ли со стуком дверь какого-нибудь дома. Но он услышал лишь шум удаляющейся машины, и когда тот стих, на улице воцарилась гулкая тишина. Эльмер стряхнул пыль с одежды, и, кляня про себя вора, а особенно машину, отправился домой.

Спокойно размышляя позднее о случившемся, Эльмер понял, что допустил досадную ошибку. Человек, укравший лебедя, не мог провалиться сквозь землю, потому что, обладай вор какими-то сверхъестественными способностями, едва ли он стал бы воровать лебедя столь примитивным образом. Значит, ему пришлось войти в какой-нибудь дом, находившийся поблизости. Либо спрятаться за угол дома. Последнее предположение казалось более правдоподобным, вряд ли кто из жителей Кадриорга станет воровать лебедей, и поэтому самым правильным для Эльмера было тоже спрятаться. Вор, решив, что преследователь ушел, вскоре выбрался бы из своего укрытия. Ощущая нервную дрожь, Эльмер представил себе, что вполне мог бы очутиться за тем же самым углом дома, где уже стоял вор. Но нервная дрожь была лишь минутной, потому что теперь ему казалось, будто он сам косвенно виноват в том, что в Кадриорге украли лебедя.

Прошло несколько дней с момента кражи, и Эльмер решил, что настало время действовать. Он знал, что преступники через какое-то время обычно возвращаются на место преступления, чтобы еще раз, мысленно, пережить то, что они совершили, и вполне возможно, что вор захочет украсть еще одного лебедя. Вор обязательно появится, и Эльмер был почти уверен, что узнает его, потому что тут сыграет роль психологический момент: когда глаза вора остановятся на соблазнительном для него объекте, в его сознании до мельчайших подробностей воссоздастся пережитое, и он забудется, затем оглядится по сторонам, испугавшись мысли, что кто-то следит за ним, и увидит, что на него нацелен фотоаппарат. Вначале у него возникнет какая-то смутная ассоциация, которая тут же перерастет в панический страх, и он поспешит уйти с места происшествия. Через какое-то мгновение он поймет, что фотографирование — лишь случайное совпадение, и начнет с притворной медлительностью прогуливаться, время от времени для собственного успокоения оглядываясь назад — не преследует ли его назойливый фотограф. Но ничего подозрительного не заметит.

В это самое время Эльмер срывает с себя фальшивую бороду, прячет фотоаппарат под полу пиджака, надевает темные очки и, подобно незаметному дуновению ветра, крадется по пятам вора, чтобы потом шквалом обрушиться на него.