Он протянул Лесии бокал, но его глаза устремились на лицо мужчины с первобытным вызовом, окончательно смутив беднягу.

– Извини, приятель, – пробормотал тот и исчез.

– Не было никакой необходимости вставать в позу, – резко сказала Лесия. – Он всего лишь проявил любезность. А даже если бы не только любезность, я в состоянии сама справиться с нежелательной ситуацией.

Она ожидала, что Кин рассердится, но он смутил ее своим смехом и, нагнувшись, быстро и жадно поцеловал в губы.

– Я заявил о своих правах, – сказал он. Хотя в его голосе и звучала некоторая шутливость, глаза сурово горели.

– Неужели ты ревнуешь?

– Если желание вытащить тебя отсюда и провести с тобой безумную ночь, после которой мы оба едва ли найдем в себе силы поднять головы, и есть ревность – значит, я ревную.

Лесия часто задышала, приоткрыв пересохшие губы. Она провела по ним языком и, поймав взгляд Кина, поняла, что это невинное движение послужило как бы приглашением. Глаза его вспыхнули, и их огонь проник за хрупкую преграду ее самообладания.

– Это больше похоже на неутоленное вожделение, – выговорила она хрипло.

– Нет, – сказал он, понизив голос так, чтобы слышала только одна Лесия. – Ты не из тех женщин. Ты – женщина, которую я люблю до безумия и которую хочу иметь право называть своей.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

И, уже не желая больше сдерживать своих чувств, он обнял ее. Они притворились, что танцуют, но это была только видимость. В гостиной стоял немалый шум от стереоприемника, но Лесия ничего не слышала, ничего не сознавала, кроме стука их сердец, ритмы которых чудесно слились в гармоническую, сложную и выразительную мелодию. Абсолютно сознательно, не заботясь о том, что совершает акт капитуляции, Лесия сказала:

– Идем, Кин.

Уже пять минут спустя они были в его машине и мчались под мерный рокот мощного двигателя по тихим улицам пригорода, освещенным ярким светом фонарей, который затмевал сияние луны и звезд.

– Я хочу отвезти тебя домой, – сказал Кин ровным голосом. – К себе домой.

Слегка поколебавшись, Лесия ответила:

– Да.

И тут ее охватила паника – все происходило так стремительно, чувства слишком переполняли ее, она теряла контроль над событиями. Кин потянулся и накрыл широкой и теплой ладонью ее беспокойно стиснутые на коленях руки. И словно по волшебству нервный страх превратился в решимость. Кин бегло взглянул на нее. Его лицо было сосредоточенным и суровым, но Лесия чувствовала, что его снедает жестокая, почти обессиливающая страсть, потому что и с ней происходило то же самое – кости сделались мягкими, в голове все перепуталось, так что она лишилась способности рассуждать и не могла додумать до конца ни единой мысли и только знала каждой клеточкой тела, что настал ее час и пришел Он – ее мужчина.

Выпустив ее пальцы, Кин спросил:

– Ты принимаешь таблетки?

– Нет. – Руки у нее похолодели и замерли.

Он кивнул.

– Презерватива будет достаточно? Если нет, я могу подождать.

Подобная расчетливость должна была бы вызвать в девушке отвращение, разбить романтические чары, которыми он околдовал ее, заявив о своей любви. Но сейчас Лесия слишком хорошо понимала Кина, чтобы счесть его бесчувственным. И хотя мысль о том, что у них может быть ребенок, заставила сердце затрепетать от множества незнакомых эмоций, она знала, что пока еще не время решаться на беременность.

– Вполне достаточно.

Он сказал спокойно и трезво:

– Я понимаю чувства обоих этих бедняг – того, который был женат, и другого, который уговорил тебя обручиться, хотя и знал, что ты его не любишь.