– Сохрани меня, Эатуа! – крикнула Итиа, прижимая руку Парсела к своей щеке. – Никогда больше я не осмелюсь одна ходить по лесу.

– Хочешь, я буду ходить с тобой?

Ивоа рассмеялась.

– Перестань дразнить ее, брат, – сказала она.

– А я, – гордо произнесла Омаата, – я тоже считаю, что тупапау боятся Жоно. На Жоно действительно страшно смотреть. Он огромный, как акула, и все тело у него в рыжей шерсти.

– Верно, – подтвердила Итиа, – с Жоно я тоже ничего не боюсь. Даже здесь, на незнакомом острове.

– Даже в лесу, – подхватила Ивоа.

– Жоно не человек, а скала, – произнесла Итиа, повысив голос. – Он совсем красный.

Парсел глядел на говоривших с улыбкой. Таитяне в совершенстве владеют искусством из всего на свете извлекать удовольствие и пугают‑то они себя лишь для того, чтобы приятнее было убедиться в нелепости собственных страхов.

Взглянув на солнце, Парсел вынул руку из рук Итии, поднялся и, нагнувшись, подобрал с земли ружье. Хант и Меани последовали его примеру.

– А как же Авапуи? – спросила Итиа.

Парсел махнул рукой, а Меани обратился к девушке все так же лукаво:

– Пойдем со мной, Итиа. Давай их поищем.

– Нет, – отрезала Итиа. – Я хочу остаться с Адамо.

Догнав Меани, шагавшего во главе отряда, Парсел спросил:

– Ну что ты скажешь об этом острове, Меани?

– Это нехороший остров, – не задумываясь ответил Меани. Плодородный, но нехороший.

– Почему?

– Во‑первых, – сказал Меани, выставив большой и средний пальцы правой руки, – здесь нет лагуны. Значит, во время шторма нельзя будет ловить рыбу. Во‑вторых, хижины придется строить в северной части из‑за посевов и тени, а поток течет в противоположной стороне. Каждый день ходить за водой, час туда и час обратно.

– Да, – проговорил Парсел, – ты прав.

Он посмотрел на Меани и был потрясен вдумчивым, сосредоточенным выражением его глаз. Какое у него все‑таки удивительное лицо! Мужественное и одновременно чем‑то женственное, смеющееся и вдруг через мгновение серьезное. Мэсон считает таитян детьми, и все‑таки не капитан, а Меани сразу подметил все неудобства острова.

– Ты будешь жалеть, что поехал со мной, – проговорил, помолчав, Парсел.

Меани повернулся к нему лицом и торжественно изрек:

– Лучше этот остров, где у меня есть друг, чем Таити без моего друга.

Парсел даже смутился. «Как глупо, – тут же мысленно одернул он себя. – Просто в Англии не принято выражать вслух свои чувства, да еще столь красноречиво. Но какое право я имею подозревать Меани в неискренности? Ведь он ради меня покинут родной остров».

Вдруг он услышал над самым ухом звонкий смех и поднял глаза.

– Почему ты смущаешься? – сказал Меани. – Ты же знаешь, что я сказал правду, и все‑таки смутился.

– Таких вещей перитани не говорят, – краснея, признался Парсел.

– Знаю, – подтвердил Меани, кладя ему руку на плечо. Все, что приятно слушать, они не говорят. И все, что приятно делать… – Он фыркнул и добавил: – Делать – то делают, но кривляются.

Парсел засмеялся, и Меани вслед за ним. Как славно шагать вот так плечом к плечу по этой рощице, то в густой тени, то солнечными прогалинами!

Не замедляя шага, Парсел с улыбкой оглянулся на Ивоа, и еще долго перед ним стоял взгляд ее огромных голубых глаз.