– Я – генерал Раки, прибыл сюда, чтобы встретиться с вами, мистер Грэхем.

Артур не обратил внимания на протянутую руку, но положил телефон на место.

– Здравствуйте, генерал. Вероятно, вы будете настолько любезны, чтобы позвонить в офис «Нэксуса» в понедельник утром. Кажется, вы имеете дело с Гарри Скоттом.

– Именно это я и хочу обсудить, мистер Грэхем. По договору с «Нэксусом» мне должны были регулярно переводиться деньги, пока в работе шахты не будет перебоев.

– Простите, генерал, эти вопросы не в моей компетенции. Я провожу вас, генерал.

– Но вы же в курсе, что деньги перестали поступать.

Этот маленький ублюдок пытается намекнуть, что Гарри мог оставлять деньги Раки себе. С мрачным видом Артур открыл дверь в коридор.

– Я рассчитывал на более дружеский прием, мистер Грэхем.

– Как вам удалось проникнуть сюда?

– Деньги открывают любые двери, мистер Грэхем. Я пришел, потому что хотел выяснить: знаете ли вы лично, что перевод денег мне прекращен.

Артур кивнул. Он хотел, чтобы генерал покинул его люкс как можно быстрее. Он не желал, чтобы эта встреча осложнила дела «Нэксуса» с новым правительством Пауи.

Генерал поднялся и сжал пальцы в кулак.

– В таком случае, у меня нет для вас новостей. Я слышал, что на следующей неделе вы начинаете переговоры с президентом Пауи. Я уверен, что вам будет оказан великолепный прием.

Его глаза – холодные и жестокие – контрастировали с дружелюбностью речи. Он вежливо поклонился. Когда он удалялся по коридору, его тело казалось лишенным костей. Артур захлопнул дверь.

4

Воскресенье, 11 ноября

Коттеджи в отеле «Пэрэдайз-Бей» были покрыты тростниковыми крышами и напоминали хижину вождя какого-нибудь племени. Коттеджи стояли в глубине пляжа. Каждый был окружен живой изгородью из розовых олеандровых деревьев и у каждого был свой внутренний дворик.

В каждом домике были две ванные комнаты, гардеробная и кухня, ведущая в просторную гостиную. Однако цветовая гамма и внутреннее убранство каждого коттеджа были отличны друг от друга. Стены коттеджа, в который въехала Кэри, были кремового цвета, потолок был обшит темным брусом; темный кафельный пол был покрыт огромным бледно-голубым ковром, который соответствовал цвету покрывал на двух кроватях. Мебель была плетеная, стены увешаны церемониальными одеждами, ткаными геометрическими черно-коричневыми абстрактными узорами.

На тумбочке у каждой кровати стояли стакан и небольшая бутылочка бренди. На кухне – бак с полным набором разнообразных напитков, ваза с фруктами и тарелка с печеньем. Дважды в день вазы наполняли новыми фруктами. В ванной комнате и на террасе стояли горшочки с орхидеями. Каждый вечер кровати разбирали, а подушки осыпали цветками красного жасмина. Горничные передвигались с достоинством и грацией, они шествовали, словно королевы по своим владениям; их лица поражали тонкостью черт, хотя сами они были приземисты. У каждой женщины за ухом был цветок, но, возвращаясь вечером в деревню, они вынимали их, потому что только вождь племени имел право носить цветок в волосах.

Когда они только приземлились, Кэри, глядя на залив, окаймленный пальмами, воскликнула:

– Это настоящий рай!

Она вошла в ванную, выложенную голубым кафелем, и повернула кран с холодной водой. Кран упал ей на руку. Она ввинтила его на место и вновь повернула, но вода не шла. Она попробовала кран с горячей водой. Через несколько минут из крана полилась тонкая струйка холодной воды.

– Хорошо, теперь можно принять душ.

Кэри повернула рычажок, контролирующий температуру воды, – поток кипятка обрушился на нее.