Ирэн попыталась улыбнуться:

– Хотела бы я поменяться с вами. Когда я пытаюсь завести вежливый разговор, тетя меня просто парализует.

– Знаю. Бывают такие люди. – Затем он помедлил и сказал чуть застенчиво: – Полагаю, вам не захочется просить Дельфину? Похоже, она им уже понравилась. О, я знаю, она плохо вела себя по отношению к вам и все такое. Но чем больше узнаешь о ее прошлых страданиях, тем сильнее склоняешься принять их во внимание.

– Она не согласится, – помрачнев, засомневалась Ирэн.

– Если я попрошу, согласится. Собственно, приглашение ей даже понравится. Знаете, она любит повеселиться.

– Дэвид, мне лучше обойтись без нее. Сама справлюсь.

– Не сомневаюсь, последовал его невозмутимый ответ. – Если будет время, приду к вам в салон на кофе. – И не успела Ирэн попросить его не беспокоиться, как он зашагал в сторону кухни.

Она очень огорчилась, хотя и говорила себе, что Дэвид вел себя в соответствии с ее предсказанием. Ирэн прекрасно понимала, что в данных обстоятельствах он не может обедать с ее родственниками. Но зачем втягивать Дельфину? Почему он так нежен к ней? Почему ее бесчестное поведение, ложь и невежливость нельзя выносить из избы?

Разумеется, есть только одна причина, почему его покидает здравый смысл и рассудительность, когда речь заходит о «бедной маленькой Дельфине». Он страстно влюблен в нее.

Что касается намеков на ее внезапную близкую дружбу с Андреасом, пусть рассказывает это кому-нибудь другому. Ирэн не поверила ни единому его слову. «Или же, – вдруг догадалась она, – Дельфина использует старый-старый трюк. Возбуждает ревность Дэвида!»

Если бы Ирэн обедала только с дядей, обед прошел бы приятно, несмотря на ее тревоги и печали по поводу Дэвида. С его знанием греческой мифологии и бурной истории знаменитого острова Кипр разговор мог стать очень интересным. Но тетя Этель постоянно обрывала мужа. По мнению тети, никому нет дела до «скучной старины». С ее точки зрения, гораздо интереснее и важнее детальное описание переделок, разделивших дом в Майда-Вале на две квартиры, с упором на ее хороший вкус и разумную экономию в виде выбора уцененных обоев и темной краски, на которой не видно пятен и которая останется навсегда.

– Все эти легкие украшения у вас просто смешны, – заявила она, неодобрительно оглядывая ресторан. – Фарфор и стекло тоже слишком вычурно. И по правде говоря, – она возила нежную ягнятину и свежие овощи вилкой по тарелке, – мне не нравится греческая еда. Мы могли сделать лучше – получить простую, нормальную английскую кормежку в большом отеле, где нам заказали номера. Но мы не хотели обидеть твою бабулю.

После этого она выразила мнение, что в изможденном виде Джози виновата жирная пища вкупе со знойным климатом.

– И конечно, твоя бабуля ее портит! Предоставляет ей полную свободу. Уверена, девочка не учится.

– Этель, ты ничего не знаешь! – Наконец не выдержал дядя Герберт. – Девочки выглядят гораздо счастливее, чем в Англии.

– Тогда им не хватает патриотизма, – последовал высокомерный ответ тети Этель. – Презреть отчизну!

– Мы любили Англию, когда жили там с родителями, – краснея, возразила Ирэн. – Будь они живы, мы вполне могли жить там и сейчас.

Тетя Этель ответила язвительным и скептическим смехом.

Наконец ужин подошел к концу, и Ирэн поднялась из-за стола измученной и подавленной. Провожая тетю и дядю в салон поменьше и поуютнее, она гадала, успеет ли Дэвид на кофе и сможет ли добиться малейшего признания у тети Этель.