|
– Ну, хоть капельку… Болит. Мерфи засуетился, предложил поменять повязку. Пользуясь тем, что они отвлеклись, я вывел Роберта из каюты и схватил за грудки. – Ты нашел лягушку Дюпона? – Что?! – он все еще плохо слышал. – Что ты нашел? – Да не я, а ты! – Точно! – он хлопнул себя по лбу. – Вылетело из головы! Я когда порох из бочонка сыпал, она и блеснула в щели, возле самого борта. Едва выковырял – будто он сапогом ее туда вдавил! Вот же она! Он разжал ладонь и показал мне знакомую фигурку. Я сразу взял ее и спрятал в карман. – Если бы Дюпон заметил, что у тебя разные глаза – он бы уже ее отобрал! Но спешить отдавать ее не будем… Пусть пока побудет у меня, хорошо? А ты иди поспи. Роберт так и поступил. А я, дождавшись, когда с палубы уйдет мрачный Дюпон, стал знакомиться с волшебной лягушкой. Ох, как много я узнал в ту ночь о «Ла Навидад» и его команде… Палуба нашего судна была буквально пропитана кровью – на ней убивали в бою, казнили по приговору собрания команды, умирали от ран. Сколько ни драй эти доски, кровь не смыть. Она впиталась в самое сердце пиратского корабля, и теперь он, словно живое существо, делился со мной своей историей. Я узнал и о прежних хозяевах «Ла Навидад», но и при них здесь лилась кровь. История корабля была страшной, временами отвратительной, но перестать ее слушать я просто не мог. Было много и других страниц – путешествия, неизведанные острова, опасные мели и рифы… У «Ла Навидад» имелся свой характер: это был смелый, опытный корабль. – Ты что тут стоишь такой бледный? – спросил меня под утро Мерфи, застав обнимающим мачту. – Заболел? Поговори с Моррисоном, он немного кумекает в этом деле, стал у нас почти что за доктора. – Нет, просто… – я не знал, что соврать, и прятал выдающие меня глаза. – Скоро рассветет. Надо будет выбирать якорь, а то и правда разминемся с Дрейком. – Может, и к лучшему? – Джек оглянулся через плечо и продолжил шепотом. – Понимаешь… Может, у меня от старости уже ум за разум заходит, но не доверяю я нашему лягушатнику. При слове «лягушатник» я невольно схватился за карман, куда успел сунуть чудесный предмет. – Видел, что он вечером делал? Бродил и присматривался к мушкетам наших ребят. Наконец выбрал один, поторговался и купил. Чистил его, что то там поправлял… А у самого морда злая, решительная, усы торчком! Я боюсь за сэра Дрейка, Джон. Если уж кто и сможет наверняка прикончить человека с пары сотен шагов, то это Дюпон. – Но зачем ему это может быть нужно? – Да кто поймет этих французов?! Может, он хочет изменить историю. Британия отобрала морскую славу у Испании, но не будь Дрейка… Почему бы Франции это не сделать? Тут полно тамошних корсаров. Ребята отпетые, слыхал я про многих из них. Кстати, и сэр Дрейк ведь Серебряный Караван не один перехватил. – А с кем? – я понятия об этом не имел. – Кто то помог? – Я, когда был даже чуть помладше тебя, был юнгой на корабле Дрейка. Там служили и те, кто плавал с ним на «Паше», за этим самым серебром. И не только за серебром, конечно… Так что наслушался немало. Гийом Ле Тетю, вот как звали француза, с которым Эль Драко объединился. Всю добычу Дрейк приказал поделить поровну. Вот теперь я понял, насколько серьезны опасения Мерфи! Если Дюпон патриот, и захочет помочь французскому оружию, то ему достаточно устранить Дрейка и вступить в сговор с этим Ле Тетю. У буканьера достаточно информации о том, что надо сделать, чтобы французский корсар повторил подвиги английского! Особенно, конечно, если у Ле Тетю будет дельфин… Сообразил я и еще одну вещь: если ко мне, во время моего обладания фигуркой, приходил Прозрачный, то и к Дюпону тоже мог кто то приходить. |
